Ты слышишь нашу музыку?

Янис открыл дверь, но, перед тем как уйти, остановился и обратился к брату:

– Если у тебя есть хоть капля уважения к моей работе и к нашему многолетнему сотрудничеству, подумай еще два дня.

Брат, чей взгляд я безуспешно пыталась поймать, растерянно покачал головой.

– Ты ничего не понял, – пробормотал он и повернулся к нам спиной.

Янис потянул меня за руку к машине. Открыл дверцу и, не церемонясь, втолкнул на сиденье. Я не отрывала от него глаз: обходя наш “вольво”, чтобы сесть за руль, он наткнулся на мусорный контейнер и принялся изо всех сил пинать его.

Когда он все же сел в машину и тронулся с места, челюсти его были по-прежнему сжаты. Атмосфера становилась невыносимой.

– Скажи что-нибудь. Ну пожалуйста, поговори со мной…

– Не могу.

Мы ехали к холостяцкой берлоге. Он, естественно, догадался, что там все готово для романтического вечера, и в каком-то смысле это было хорошо. Мы не станем менять свои планы – собирались отпраздновать радость, теперь придется зализывать раны. Лучше оградить детей от таких переживаний, хотя бы на один вечер.

Мы быстро доехали и припарковались рядом с домом. Янис захлопнул дверцу машины, догнал меня, схватил за руку, сильно сдавил ее и, не отпуская, открыл ворота во двор, а затем дверь берлоги. Сразу после работы, до того, как зайти за ним, я приходила сюда, чтобы все приготовить и переодеться. Я даже оставила кое-где свет, хотела, чтобы к нашему приходу в квартире было уютно. Маленький столик я поставила в центр комнаты, на нем нас ждали бокалы для шампанского.

Я пропылесосила диван, расставила на столе, сделанном руками Яниса, старую разномастную посуду. Кровать – матрас, лежащий на полу, – была предназначена специально для романтических ночей в нашем убежище. Этот вечер должен был стать праздником, и вот мы оба стоим столбом и не можем выдавить ни слова, Янис готов колотить по всему, что попадется под руку, а я совершенно беспомощна перед тем ударом, который нанес ему мой брат. Он отпустил меня, снял куртку, обувь и зашвырнул все в угол. Прошелся по комнате, распахнул холодильник, достал шампанское, открыл бутылку, наполнил наши бокалы.

– Твой брат отравляет мне жизнь на работе, но его кретинизм не угробит наш вечер.

Не дожидаясь, пока я подойду, он чокнулся с моим бокалом, стоящим на столе, и одним духом проглотил шампанское. Налил себе еще и снова залпом выпил. Потом встряхнулся и изо всех сил зажмурился. Я погладила его по щеке, он обнял меня и зарылся лицом мне в шею.