Живи и помни

Живи и помни

Валентин Григорьевич Распутин

Школьное чтение (АСТ)

Повесть русского советского писателя Валентина Распутина «Живи и помни» (1974) – это произведение о войне, испытывающей каждого человека, и о трагической любви простой, преданной женщины.

Андрей Гуськов, тяжело раненный на фронте, после госпиталя решает повидаться с родными, однако сразу становится дезертиром. Опасаясь ареста, он так и не приходит домой, долгие месяцы скрываясь в окрестностях родной деревни. Его обнаруживает только жена Настена – и поддерживает мужа, помогает ему и хранит его тайну.

В 1977 году за повесть «Живи и помни» Валентин Распутин был удостоен Государственной премии. По повести поставлены спектакли и опера, снят фильм.

Валентин Григорьевич Распутин

Живи и помни

© Распутин В.Г., насл., 2024

© Власова А. Ю., ил. на обл., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

1

Зима на сорок пятый, последний военный год в этих краях простояла сиротской, но крещенские морозы свое взяли, отстучали, как им полагается, за сорок.

Прокалившись за неделю, отстал с деревьев куржак, и лес совсем помертвел, снег по земле заскрип и покрошился, в жестком и ломком воздухе по утрам было трудно продохнуть. Потом снова отпустило, после этого отпустило еще раз, и на открытых местах рано затвердел наст.

В морозы в бане Гуськовых, стоящей на нижнем огороде у Ангары, поближе к воде, случилась пропажа: исчез хороший, старой работы, плотницкий топор Михеича. Сроду, когда надо было что-то убрать от чужих глаз, толкали под непришитую половицу сбоку от каменки, и старик Гуськов, крошивший накануне табак, хорошо помнил, что он сунул топор туда же.

На другой день хватился – нет топора. Обыскал все – нет, поминай как звали. Зато, облазив вдоль и поперек баню, обнаружил Михеич, что топор – не единственная его потеря: кто-то, хозяйничавший здесь, прихватил заодно с полки добрую половину листового табаку-самосаду и позарился в предбаннике на старые охотничьи лыжи. Тогда-то и понял старик Гуськов, что вор был дальний и топора ему больше не видать, потому что свои, деревенские, лыжи не взяли бы.

Настена узнала о пропаже вечером, после работы. Михеич за день не успокоился: где теперь, в войну, возьмешь такой топор? Никакого не возьмешь, а этот был словно игрушечка – легкий, бриткий, как раз под руку. Настена слушала, как разоряется свекор, и устало думала: чего уж так убиваться по какой-то железяке, если давно все идет вверх тормашками.