Жизнеописание Льва

– Здравствуйте, Костя! – изменившимся лицом говорит Татьяна.

Ах, вот оно что! Но нет, невозможно. Не только из-за рыжей Светланы. Даже если бы ее не было. Просто вот это вот всё: немного мышь, очки, фортепиано, французский и такая же, как у Левы, общая пельменность внешнего вида (или, вернее, у Левы – такая же, как у мамы) – это точно не для Константина. Да и, правду сказать, Катя и то кокетничает удачнее.

– Здравствуйте, Таня! Вечерняя прогулка?

– Да вот вышла на мир посмотреть, себя показать… Лева, далеко не уходи!

– Вы какое-то странное время выбрали, Таня, себя показывать! Нет же никого.

– Ну… вот встретила вас.

– И все былое?

Пауза.

– Да, темновато тут у нас.

– Зато романтично.

А Лева пошел за ребятами на их дачу, а они заметили и спрятались в крыжовенных кустах. Он видит сдавленное копошение, но понимает, что по каким-то неизвестным ему правилам не должен его видеть. А еще Катя и Вова – его друзья, и они не могут от него прятаться – это ведь довольно странно.

Если бы они хотя бы играли в прятки. Но они ведь не играют. Не играют? Нет, точно не играют. Он не считал с закрытыми глазами.

– Ау, – говорит повествовательно Лева, глядя в кусты.

Катя шепотом смеется, Вова зажимает ей рот.

– Ау! – опять говорит он кустам.

– Лева! – зовет его издалека мама грустно и раздраженно.

Des yeux qui font baisser les miens,

Un rire qui se perd sur sa bouche —

Voil? le portrait sans retouche

De l’homme auquel j’appartiens.

В центре стола – копейки, двушки, пятачки и даже один гривенник.

Мешок с бочонками у бабушки Лары.

– Восемнадцать! – говорит она. – Пять. Одиннадцать, барабанные палочки.

– Почему? – спрашивает Катя.

– Потому что похоже, – отвечает Вова.

– На что?

Вова демонстративно вздыхает и смотрит на отца, ища сочувствия.

– На барабанные палочки, дочуш. Число одиннадцать похоже на барабанные палочки.

– А-а-а…

– Тридцать два!

– А тридцать два на что похоже?

– Ни на что.

Катя задумывается.

– Смотри, – оживляется Вова, – ну смотри, ты опять всё пропустила. Вот же у тебя еще два раза одиннадцать – вон и вон. И вот тридцать два. Чем ты смотришь, корявая!

– Это что за слова такие?! – угрожающе говорит бабка.

– А ты дурак! – подумав, отзывается Катя.

Она сползает со стула ниже, пытаясь пнуть Вову под столом, но не достает. Анатолий встает, берет Катю под мышки и сажает нормально.

– Семьдесят семь! – объявляет бабушка.