Жизнеописание Льва

И так-и-быть приятие его, невидного, как моль, подчинение неблизкому и неинтересному человеку только из-за той грязной ночи, которая связала их, как соучастие в убийстве.

Конечно, никто не может знать, о чем думает сейчас Анатолий. Но и он сам тоже. Он ходит туда-сюда по пустынной платформе, и ему кажется, что он ждет электричку, которая должна увезти их в «дальний» лес за грибами. Он даже не признается себе, что выискивает взглядом на противоположной стороне Светлану, которая как бы должна вернуться из Москвы.

И уж, конечно, не догадывается, что это скрытое от самого себя выискивание – того же болезненного свойства, что их совместное лечение.

Лева рассеянно следит за Анатолием-маятником. Они с Катей сидят на лавочке с корзинами, в белых панамках и резиновых сапогах. У Кати тренировочные штаны, у Левы колготы и сверху шорты. Катя не выспалась и хочет плакать, но повода нет.

В ожидании повода она тихо скрипит голосом.

Вова сидит на перилах и палочкой направляет жука.

Анатолий ходит взад-вперед по платформе.

– Катя! – раздраженно говорит он. – Я говорил, что не надо идти, если не выспалась. Вчера не уложишь, сегодня не поднимешь, что нам с тобой в лесу делать?

Катя скрипит.

– Мама, наверное, уже не приедет, пап! – тихо говорит Вова.

Он всегда всё правильно понимает, этот Вова.

– При чем тут мама? Электричка бы приехала.

– А во сколько она?

– Семь ноль три.

– А сейчас?

– Пятнадцать минут. Отменяют – так хоть бы объявление повесили, честное слово.

– Может, просто опаздывает?

– Может.

– А если не придет?

– Пойдем домой и ляжем спать.

– Может, на следующей?

– Смысла нет, – говорит Анатолий, глядя на часы. – Пока доедем…

Он опять принимается ходить по платформе.

Вова вдруг давит жука.

Катя, наконец найдя повод, разражается рыданиями.

– Ты дурррааак!!!

Лева старается не плакать. Этот Вова такой – добрый и понимающий. Но он не понимает про живое и мертвое.

Это сложно объяснить. Это вам не кресло с потенциальными обидами или камни, которые, скорее всего, не чувствуют боли. Это не прощание с Триумфальной аркой.