Улица милосердия

Не в двойном. Достаточно хотя бы мало-мальски знать что-то о передвижных домах, чтобы понимать фундаментальную разницу. По своей конструкции двойной трейлер похож на дом: две отдельные части соединяются вдоль одной стены. В одинарном же только одна часть, он похож на грузовой контейнер, и так же, как грузовой контейнер, он раскаляется летом и промерзает зимой. А в Мэне он промерзает так, что детский плач разносится странным эхом, – невозможно даже на секунду забыть, что живешь в консервной банке. Плюс в том, что одинарные трейлеры дешевые и их легко достать.

Мать Клаудии купила их собственный на стоянке для передвижных домов без всякого залога, без проверки кредитной истории. И забрала его сразу же, прицепив к фургону, который ее брат «одолжил» на работе.

Когда Клаудия вспоминает тот трейлер, ей на ум сразу приходит ковер – красная акриловая мочалка от стены до стены с таким длинным ворсом, что, казалось, он засасывал в себя все, что на него приземлялось. Пролитое молоко, кусочки пазла, шоколадное драже. Кошачий корм, канцелярские кнопки, подтаявший фруктовый лед, детальки «лего».

Пятнадцать метров в длину и пять с половиной в ширину. Клаудия жила и в меньших помещениях, но никогда с таким количеством соседей и такими маленькими окнами. В трейлере были кухня и гостиная. В узкий коридор выходили ванная и две крошечные спальни. Позже, когда надо было разместить приемышей, ее дядя Рики соорудил хлипкую пристройку из досок, стекловолокна и кривого гипсокартона, обшив все это дело утеплителем.

По факту дом ее детства был наполовину домом, наполовину трейлером.

Они были из тех людей, что расширяют свой трейлер.

Она до сих пор помнит, как впервые услышала слова «белая шваль». Ей было лет девять или десять, она смотрела по телевизору выступление комика и сразу же поняла, что он говорит о таких, как она. В ее семье ужин запивали колой под брендом супермаркета. Они ели с бумажных тарелок, – каждый прием пищи как пикник. Это был не каприз, а практичная привычка: иногда мать не могла оплатить счета за воду и каждый год в течение пары недель нормальную посуду мыть было попросту не в чем.

Дешевые бумажные тарелки продавались упаковками по сто штук и были такими хлипкими, что они использовали по две, а то и по три за раз, вследствие чего производили огромное количество мусора. Контейнеры под гофрированным пластиковым навесом за трейлером вечно были переполнены. Размокшие тарелки и остатки еды гнили внутри, и в летние месяцы вонь стояла просто невообразимая.