Улица милосердия

Живя в доме без мужчин, она пугалась низких голосов и особенно мужского смеха, но парни из мастерской смеялись все время, и постепенно она привыкла. Они считали себя очень смешными. Они ругались, радостно кричали, затевали бессмысленные споры: лучший сэндвич, лучший бас-гитарист, лучший фильм о кунг-фу. Самая ядовитая змея. Лучший гол в истории. У каждого из них была своя роль: Рики – умник, Рой – кривляка, Тип – настоящий мужик. Гэри, тихоня, разговаривал только каламбурами и постоянно отпускал шуточки. О блондинках, о поляках.

Они все были настолько хронически несмешными, что смешными их делал сам этот факт.

Парни в мастерской не обращали на нее совершенно никакого внимания, а ей только того и надо было. Она уходила в себя и слушала радио: «Лед Зеппелин», «Айрон Мэйден» или какие-нибудь ретростанции. Такое случалось в основном по пятницам, когда заезжал хозяин, старый бриолинщик с седеющими волосами, уложенными в стиле помпадур. Он и сам был «ретро» во всех смыслах: начиная с прически и заканчивая диковинными рубашками для боулинга, которые он носил, чтобы скрыть высокий живот, начинавшийся где-то в районе грудины.

У него был на удивление приятный тенор, и каждый раз, когда он принимался подпевать «Бич Бойз» или Делу Шеннону, Клаудия чувствовала, что немного влюблена в него.

А еще она была влюблена в «Фэлкон». Благодаря почтенному возрасту и первозданному виду его держали в закрытом помещении, и однажды, когда парни были заняты в основном зале, она дернула за ручку двери, и та оказалась открытой.

Внутри пахло смазкой, бензином и каким-то мужским средством вроде дезодоранта или лосьона после бритья.

Она не стала садиться на водительское сиденье. Вместо этого она устроилась сзади, как девочки по телевизору. Любимая дочь, которую куда-то везут, – мама на пассажирском сиденье, а отец за рулем.

ТО, ЧТО КЛАУДИЯ – НЕЗАКОННОРОЖДЕННЫЙ РЕБЕНОК, было в семье Бёрчей общепризнанным фактом. В их части Мэна это выражение употребляли без всякой иронии, даже ее мать сама его использовала.

Клаудия помнила, как та по телефону обсуждала какое-то объявление о свадьбе в «Клэйборн Стар» с тетей Дарлин. Деб знала, что у невесты уже был ребенок. Незаконнорожденный.

Незаконнорожденный. Это слово звучало зловеще, преступно, как-то по-средневековому. Похоже на «междоусобицу» – слово, которое Клаудия знала из матчей по рестлингу, – неизменного развлечения всех приемышей, что мальчишек, что девчонок.