Дети Шини

И это был Кей?

Ворон. Да, это был он.

Ворона. Все другие молчали от страха, как рыбы, а он так разумно разговаривал с принцессой!

Герда. Еще бы! Он очень умный! Он знает сложение, вычитание, умножение, деление и даже дроби!

Ворона. А вдруг Кей не захочет с вами разговаривать?

Герда. Захочет. Я уговорю его.

Ворона. А вы не побоитесь ночью пробраться во дворец?

Герда. Нет!

Ворона. В таком случае – вперед!

Ворон. Ур-ра! Ур-ра! Верность, храбрость, дружба…

Ворона. …разрушат все преграды. Ур-ра! Ур-ра! Ур-ра!»

То было время, когда все казалось простым и легким.

Я тогда еще не знала, что к людям нельзя привязываться, а Кристина не одевалась как дитя тьмы. И мы не то чтобы подружились, но нам точно было весело. А после того спектакля и не сталкивались почти. В чем же теперь она могла меня упрекнуть?

Пока я размышляла, пришло сообщение от Маркова:

«Привет. Если ты не в курсе, все хреново. Ворожцова нажралась таблеток и теперь отдыхает в коме».

Марков – настоящая язва и заучка.

Но не какой-то там слабохарактерный беззащитный ботаник, а вредный наезжалистый хам. Он постоянно лез во все со своим исключительным мнением, комментировал чужие ответы на уроках и прикалывался над ошибками. Стоило кому-то сказать «сила тяжести бруска», так он тут же влезал – «сила тяжести, действующая на брусок».

Пару раз парни собирались надавать ему по морде, но в итоге решили не связываться из-за придурочного, как и сам Марков, папаши.

Сейчас же своим сообщением он реально меня ошарашил.

«Осеева:

Неужели мы правда имеем к этому отношение?

Марков:

Слушай, Осеева, зачем тебе это нужно? Ты не знаешь, в чем проблема, я не знаю. Кристина жива, все нормально.

Осеева:

Как это НОРМАЛЬНО? Человек оставляет предсмертный ролик, в котором заявляет, что скотина Осеева испоганила ей жизнь. ЭТО КАПЕЦ КАК НЕНОРМАЛЬНО!

Марков:

Во-первых, не ори! А во-вторых, ты должна гордиться, что она думала о тебе перед смертью».

Хотелось написать что-то оскорбительное, но связываться с Марковым было бессмысленно.

Тогда скрепя сердце я все же достала из кармана вечернего, ни разу не надеванного платья клочок клетчатой бумаги с номером Якушина и минут десять сидела над ним, гипнотизируя.

Я никогда не звонила Якушину, да и разговаривала с ним всего пару раз в жизни. И оба раза это было мучительно. Ведь он мне тогда жутко нравился. Он был в десятом, а я – в восьмом. Всего два года назад, а казалось, прошла целая вечность.