Дикие питомцы

В следующие несколько часов вставали они только для того, чтобы принести воды или налить себе чаю. Пару раз Эзра вставлял Айрис в ухо наушник и наблюдал, как меняется от услышанного ее лицо – улыбается она или морщится. Когда спустились сумерки, он откатился на кресле от стола, встал, подошел к ней и опустил ладонь ей на поясницу. Айрис мгновенно выпрямилась и замерла.

Руки, приказал он. Айрис подняла руки, и он стащил с нее платье через голову. Она расстегнула ему рубашку. Еще какое-то время они работали вот так – полуголые, распаленные, неудовлетворенные, а потом комнату затопила темнота.

Позже, уже немного пьяный, Эзра спрятал сумку Айрис в сушилке, чтобы она не смогла от него уйти, даже если захочет.

Знаете, задумчиво бросает Макс, если мы не опаздываем, я бы не прочь проехать мимо Ангела Севера.

Все стонут. Эзра открывает в телефоне последний текст Айрис, который та ему прислала, и пытается с головой уйти в чтение. С недавних пор им непросто стало работать вместе. Каждый из них всегда относился к делу другого как к чему-то отдельному, третьему лицу в отношениях.

Но в итоге то, чем они занимались, сливалось в некую общую «работу», а не в «работы». Однако теперь Эзре нравится то, что не нравится Айрис, и он старается об этом помалкивать, потому что ее равнодушная мина портит ему все удовольствие. В последний раз, когда он включил ей свое новое увлечение – композицию одной скандинавской электронной группы, в которой к звукам синтезатора примешивался звон сыплющихся в воду монеток, вид у Айрис стал испуганный.

Тебе не нравится? – спросил он.

Не в этом дело. Просто я не знаю, как такое обсуждать.

Эзра разглядывает фотографии с последней фотосессии. Все, что отсняли в первый раз, пришлось удалить.

Где твой маньячный шик? – сухо бросила Долли.

В первый раз с ними была Айрис, и позже Эзра понял, что именно в этом и заключалась проблема. Она настолько хорошо его знает, что при ней он просто не может прикидываться кем-то другим.

В детстве он пел в церковном хоре, привык работать часами, не получая аплодисментов. Он вовсе не родился звездой, и изображать ее перед Айрис у него никогда не получалось. Броские фразы просто не шли с языка. Он попробовал было рявкнуть: «Отпустите себя!» – и у Айрис тут же дрогнули губы. Всем сразу ясно стало, какой он на самом деле застенчивый, и они потом еще час над ним потешались.

Но на последней фотосессии Эзре выдали бейсболку, и дело неожиданно пошло.