Дикие питомцы

Макс и Лукас препираются из-за какой-то фразы комментатора. Айрис читает новый текст песни Эзры, вычеркивает анахронизмы, спрашивает, в какой тональности он собирается это петь и обязательно ли нужно использовать именно это прилагательное. Эзра выходит из себя и отрезает ножом узелок, который не смог распутать. Потом отдает ей клок волос, и она разъяряется.

Шипит – так я и сама бы могла.

В постель они отправляются сразу после ужина. Им уже не раз доводилось тут ночевать, но Эзра всякий раз забывает, какая комната маленькая.

На пороге он спотыкается, и Айрис подхватывает его, не давая упасть. Он целует ее, думая, что рот у нее очень живой. Может, он до сих пор под кайфом? Но нет, потолок вроде бы не мерцает. Шея, руки и груди у нее соленые на вкус. Эзра кусает ее за живот. А потом смотрит, как она посасывает его пальцы, и кровь бросается ему в голову. Внизу кто-то из ребят включает Alt-J и делает звук погромче. И Эзра радуется, что им дали вот так отгородиться от всех.

Он взбивает подушки, и она ничком падает на них.

8

В первую неделю октября деревья за одну ночь сбрасывают листья. Меня мучает чувство вины. Я опять не пошла на занятия к Кеннеди. А ведь могла бы и пойти. В какой-то момент казалось, что мне это вполне по силам. Сидела бы себе в аудитории и слушала, как Кеннеди объясняет, почему метапроза – это ловкое шарлатанство. Правда, я все равно ничего бы не поняла, зато потом еще двое суток отлеживалась бы на полу.

Звоню Тесс. Она хочет достать футболки с надписями «ГРАЖДАНИН ИЗ НИОТКУДА» и «ЛИБЕРАЛЬНАЯ СТОЛИЧНАЯ ЭЛИТА».

Я такое не ношу.

Как будто я тебя заставляю! Смотрела интервью с вашим будущим президентом?

Он не победит.

Ты спрашивала отца, за кого он будет голосовать?

Я не разговаривала с ним уже три недели. С тех пор как он записал меня к врачу.

Что с тобой на этот раз?

Рассказываю ей сокращенную версию. Тесс считает, что психотерапевты нужны только безвольным нарциссам, которые ищут, кого бы назначить виноватым во всех своих бедах.

Положим, лицо у тебя неметь перестанет, говорит Тесс. А что начнет? Рука?

В детстве я почти не говорила. Просто мне как-то нечего было сказать. Мать заполняла собой весь мир, а я в нем плавала. Потом в школе заявили, что у меня задержка в развитии и меня нужно показать специалисту. Тесс была в ярости. «Кто выдал этим идиотам права?» – орала она в машине. А стоя в пробке, накатала сообщение секретарю директора.