Источник Спасения. Еврейский детектив

Малкиэлю на мгновение показалось, что уже в этот самый момент чье-то незримое присутствие создало в комнате тяжелую атмосферу. Как будто за их разговором следили какие-то неведомые, потусторонние силы. Зная свою повышенную впечатлительность, он решил отмахнуться от этого чувства и задал остальным свой главный вопрос:

– Что вообще нужно будет делать в ритуале? И что потребуется от меня?

По-видимому, Ицхак с Эйтаном тоже чувствовали, что пора переходить к техническим деталям. Несмотря на то, что ни на каком конкретном имени демона они в обсуждении так и не остановились, всем захотелось разобраться с распределением ролей.

– Мы зажжем свечи и нарисуем на земле круг. В пещере будет темно. Вначале я буду читать молитву, а ты, Малкиэль, будешь держать рядом со мной свечу. Потом мы вчетвером произнесем главное призывание. Каждый должен стоять со своей стороны. Один из нас ударит этим ножом по серебряной чаше, и мы призовем сначала четырех ангелов…

В этот момент он протянул руку к тумбочке, открыл дверцу и достал оттуда красивый нож с черной рукояткой, на которой были выгравированы какие-то слова.

– Откуда ты его достал? – спросил Эйтан. Похоже, он также видел этот нож впервые.

– Приобрел у одного знакомого. А вот и чаша…

Аарон повторно засунул руку за дверцу тумбочки и вытащил оттуда широкую и плоскую чашу на ножке.

– С такими марокканские евреи делают кидуш[10 - Кидуш – освящение субботы. Включает благословение, читаемое в над чашей с вином, после которого его выпивают.], – он протянул ее Ицхаку, чтобы тот полюбовался.

– В Иерусалиме у меня сосед марокканец, но я у него ничего такого не видел.

– Ну, может, не марокканские, а йеменские, – с недовольством отреагировал Аарон, – уже не помню сейчас. Главное, что она широкая, и если налить туда воду, в нее можно смотреть.

Когда Ицхак вдоволь повертел чашу в руках, Малкиэль намекнул ему, что и сам не возражал бы ее рассмотреть. Она была довольно тяжелой и холодной на ощупь. Он не мог сказать наверняка, действительно ли она сделана из серебра, однако в одном месте на металле была выгравирована виноградная гроздь, а это доказывало, что первоначально чаша и в самом деле предназначалась для вина.