Источник Спасения. Еврейский детектив

Они уже отошли на пару сотен метров от пещеры, которая скрылась за возвышенностью.

– Вы правы, но мы и так сильно задержались. Не понимаю, что у нас отняло столько времени. Вы видите, где сейчас солнце?

Солнце и в самом деле уже приближалось к горизонту. Примерно через полчаса должен был наступить шаббат, в это время в ешиве начнутся молитвы, и отсутствие каждого сразу станет заметным.

– Придется вернуться на исходе шаббата и забрать свечи. Лучше будет, если никто не узнает, что мы здесь делали. И помните: если начнут спрашивать, где мы были, никто ничего не знает.

«За слово – монета, за молчание – две!» Все, включая Малкиэля, гордо повторили девиз их маленького тайного общества. Обратная дорога до ешивы показалась короткой, и вот уже через несколько минут из-за деревьев появились знакомые здания за железной оградой.

Малкиэль лишь успел подняться вместе с Эйтаном в их комнату. Он хотел обсудить произошедшее в пещере, но не представлял, с чего начать. А между тем времени ни на что не хватало: надо было срочно переодеться и идти в бейт-мидраш.

Шаббат в ешиве встречали все вместе, с песнями, а иногда и с танцами, после чего, вслед за вечерней молитвой, всех ожидало застолье. Ничего из этого не хотелось пропускать, да и не подобало с первых дней отрываться от общего коллектива товарищей. Если рава Бронаверта не будет, Омер, оставленный за главного, наверняка потом расскажет ему, как вел себя каждый.

Малкиэль надел белую чистую рубашку, вышел из комнаты и поспешил в главное здание ешивы.

Часть вторая

«Соприкоснувшись с магией, я подумал, что в ней неизбежно присутствует нечто театральное. Это лишь способ манипулировать чувствами и вниманием людей. Но иногда, надевая маски, актеры снимают с себя другие маски, под которыми привыкли прятаться в жизни. Тогда начинаешь видеть истинные лица тех, кого считал друзьями».

    – из личных записей Малкиэля Гринфельда

Глава 1. Шаббат

В том, чтобы встречать шаббат в такой дали от цивилизации, когда на километры от тебя тянутся леса и холмы, и во всем этом пространстве почти не видно признаков человеческого присутствия, есть что-то романтическое.

Ты словно становишься факелом, освещающим сгущающиеся сумерки – островком божественной святости посреди океана дикой природы. Именно таким ощущал себя Малкиэль, когда молился в этот вечер вместе со своими товарищами по ешиве. Наверняка он был не единственным, кто испытывал нечто подобное.