Дом на Северной улице

К своему сожалению, милиционер узнал, что посторонних свидетелей у конфликта не было – только Фируза, с пеной у рта утверждавшая, что ее мужа едва не убили армяне, и моя мама, настаивавшая на том, что Сафар ворвался в наш дом с не самыми дружескими намерениями и поэтому был просто вышвырнут за порог.

Тогда участковый решил спросить меня, не видела ли я, что происходило вчера. «Видела, видела, – обрадовалась я такому вниманию к своей персоне, – я все вам расскажу, дяденька милиционер!», и участковый пригласил меня побеседовать о случившемся на скамеечке у дома.

Я рассказала все как есть, в мельчайших подробностях. И про то, как папа с Ашотом играли в нарды, и про то, как дяденька толкнул нашу дверь, зашел к нам домой и начал громко ругаться плохими словами, и про то, как папа с Ашотом быстро побежали, взяли дяденьку за ручки и ножки и выкинули в коридор, и как дяденька упал на пол у себя дома, и как кричала Фируза-апа, и как папа с Ашотом закрыли дверь на ключ и снова сели играть в нарды, как ни в чем не бывало.

Участковый слушал меня очень внимательно, время от времени он понимающе кивал и делал какие-то заметки в своем блокноте. Потом сердечно поблагодарил меня за рассказ, пожал мне руку, прямо как взрослой, закрыл блокнот и откланялся.

Больше к нам по этому вопросу из милиции не приходили, видимо участковый поверил мне больше, чем Фирузе-апе. Плюс ко всему, факт оставался фактом: пострадавший от жестокого покушения Сафар в итоге даже не поранился и почти не ушибся.

После этого случая Сафар закладывать за воротник, конечно, не перестал, но больше к нам не заглядывал. Не понравилось ему у нас.

А на трезвую голову он даже продолжал здороваться, как будто и не было никогда этой истории.

Глава 7. А из нашего окна…

В нашей семье все любили читать. Мама ночи напролет зачитывалась любовными романами, папа – детективами. Но мало им было книг: они еще и газеты-журналы себе выписывали. Мама предпочитала совершенно одинаковые с виду, но наверняка разные по содержанию «Работницу» и «Крестьянку», а папа вообще получал целый ворох газет и журналов: «Труд», «Известия», «Советский спорт», «Комсомольскую правду», «Литературную газету», «Огонек».

Каждый день наш почтовый ящик ломился от свежей, хрустящей, пахнувшей типографской краской прессы. Вся эта пресса прочитывалась родителями в кратчайший срок, а затем складывалась аккуратной стопкой на подоконник.