Сестры Эдельвейс

Иоганне казалось романтичным и вместе с тем нелепым, что её мать, такая простая, такая бесстрастная, могла молниеносно влюбить в себя такого очаровательного и милого человека, как их отец, но не сомневалась в правдивости его слов, доказательство которых видела каждый день.

– Хорошо потрудились, – сказала Хедвиг, когда Иоганна опустилась рядом с ней. Так она говорила каждый день, будто для неё был написан сценарий пьесы, и она неизменно повторяла его строчка за строчкой.

– Да, хорошо потрудились, – послушным эхом откликнулась Иоганна.

Она взяла чашку и тут же поставила обратно, не отпив ни глотка. – Мама…

Хедвиг сузила глаза, услышав многозначительный тон дочери.

– Что?

Иоганна набрала в грудь побольше воздуха, приподняла подбородок, посмотрела матери прямо в глаза. За этот прямой взгляд её всегда хвалил отец.

– Я хочу поступить в школу.

– Что? – выдохнула Хедвиг. – Ты уже отучилась в школе.

– Это я знаю очень хорошо, – ответила Иоганна. – В декабре мне будет двадцать три. Я имею в виду, мама, что хочу поступить в школу секретарей.

Научиться печатать, стенографировать и всё такое… – По правде говоря, она и сама не могла точно сказать, чему её будут учить, она просто увидела листовку в Национальной библиотеке, рекламирующую секретарские курсы для молодых женщин, но эта листовка лишь расплывчато обещала «достойную заработную плату и приличную работу в офисе». Этого хватило, чтобы покорить Иоганну.

Мать медленно покачала головой, скорее недоумевая, чем отказывая, и это дало Иоганне возможность хоть немного надеяться.

– Зачем тебе это надо? – спросила Хедвиг, явно сбитая с толку.

– Потому что я хочу работать. Хочу зарабатывать деньги, ты же понимаешь. Приносить пользу…

– Нам не нужны деньги, – быстро ответила Хедвиг. – Уж точно не настолько. Не надо делать этого ради нас, Иоганна! – Теперь в её голосе звучали облегчение и упрёк, будто её дочь всего лишь хотела внести несколько шиллингов в банку над плитой.

Иоганна сделала глоток кофе, борясь с растущим, но вполне ожидаемым раздражением.

Она знала, что мать, закостеневшая в своих привычках, воспротивится этой идее. В мире Хедвиг женщины не работали в офисах наравне с мужчинами. Они пекли хлеб, штопали рубашки, гордились начищенным чайником и блестящими полами. Они сидели дома, пока не выйдут замуж, а потом перебирались в дом мужа и занимались в точности тем же самым. Так всегда было и всегда будет, вечно, без конца, аминь.

Иоганна аккуратно поставила чашку на блюдце.