Сестры Эдельвейс

Франц каждую ночь ложился в постель, и Иоганна, лёжа в своей постели, с болью в сердце слушала скрип половиц наверху.

Однажды вечером, прежде чем идти к себе, он в коридоре схватил её за запястье.

– Почему ты меня избегаешь? – тихо спросил он, и его взгляд был, как всегда, пламенным.

– Я не…

– Избегаешь. Не лукавь, Иоганна. Для такого ты слишком искренна.

Она взглянула на дверь гостиной, где сидели все остальные.

– Франц…

– Ты мне нравишься, – прямо и просто сказал он. – Ты это знаешь. И мне казалось, что я тебе тоже нравлюсь.

– Нравишься, – ответила она, потому что он был прав. Она была слишком искренна.

– Тогда почему?

Она беспомощно смотрела на него, зная, что он ждёт объяснения, но не в силах ничего объяснить, во всяком случае, здесь, в гостиной, где кто угодно мог их подслушать.

– Прости, я не могу… – прошептала она и рванула прочь, вверх по лестнице в свою спальню.

Двадцать третьего декабря они по традиции украсили рождественскую ель марципановыми фигурками, позолоченными орехами, яблоками и мандаринами.

– Ты когда-нибудь раньше наряжал ёлку, Франц? – насмешливо поинтересовалась Лотта. Она не понимала, как можно совсем не соблюдать традиции, и задалась целью показать Францу всю их красоту, как будто это привело бы его к вере.

– Не-а, – как обычно, беззаботно ответил Франц, – но несколько видел.

– А к обедне в канун Рождества с нами пойдёшь? – спросила Лотта, и Иоганна подумала – зря она завела этот разговор. Из-за него разница между их семьёй и Францем казалась ещё ощутимее.

– Ну, если хотите, – жизнерадостно заявил Франц. – А может язычник ходить к обедне?

– Именно язычники в первую очередь и должны ходить к обедне, – серьёзно ответила Лотта, и Иоганна, не удержавшись, закатила глаза.

– Ой, Лотта, перестань! Говоришь, как монахиня!

Лотта ничего не ответила, и Иоганне стало стыдно, что она дразнит сестру.

– Ну, тогда с радостью пойду, – ответил Франц. – Пение и молитвы я нахожу весьма красивыми. – Он многозначительно посмотрел на Иоганну, будто такое признание должно было её впечатлить, и она отвела взгляд, потому что не знала, впечатлена ли.

Месса в сочельник была прекрасна, как и всегда. Церковь сияла свечами, которые прихожане, читавшие вслух Псалтырь, держали в руках.