Мерзкая плоть

– Право же, Ротшильд, не понимаю, к чему это. У меня гостья.

– Баронессе следует немедленно ехать домой. У лакея, который подавал вам кофе, брат работает в японском посольстве.

– Боже мой, неужели? Но почему вы не хотите потревожить Брауна? Ведь премьер-то он, а не я.

– Вы вступаете в должность завтра… Прошу вас, как можно скорее, адрес вам известен.

– Ну хорошо, хорошо.

– О да, конечно.

Глава 4

На вечере у Арчи Шверта пятнадцатый маркиз Вэнбру, граф Вэнбру де Брендон, барон Брендон, лорд Пяти Островов и наследственный сокольничий королевства Коннот, сказал восьмому графу Балкэрну, виконту Эрдинджу, Алому рыцарю Ланкастерскому, Паладину Священной Римской империи и Шенонсосскому Герольду герцогства Аквитании: «Здоро?во.

Ну и отвратный вечер. Ты что будешь о нем писать?» – потому что оба они по странной случайности вели отдел светской хроники в ежедневных газетах.

– Я уже передал материал по телефону, – сказал лорд Балкэрн. – Теперь, слава тебе господи, можно и уходить.

– А у меня что-то ни одной мысли в голове, – сказал лорд Вэнбру. – Вчера моя редакторша заявила, что ей надоело изо дня в день читать одни и те же имена, а сегодня они опять все тут, все до единого. Ну, расстроилась помолвка Нины Блаунт, но это не бог весть какая сенсация. Агата Рансибл обычно тянет на несколько абзацев, но ее завтра разгоняют на всю первую полосу в связи с этой историей на таможне.

– У меня неплохо получилось про Эдварда Троббинга, как он живет в Канаде в бревенчатой хижине, которую построил сам, с помощью одного только индейца.

Меня это потому соблазнило, что Майлз сегодня наряжен индейцем. Недурно, а?

– Очень даже недурно. Можно, я это использую?

– Хижину, так и быть, возьми, но индейца оставь мне.

– А где он на самом деле обретается?

– Кажется, в Оттаве, как гость правительства.

– Кто эта страховитая женщина? Чем-то она, по-моему, знаменита. Это не миссис Мелроз Оранг? Я слышал, она должна здесь быть.

– Которая?

– Да вон, подходит к Нине.

– Ох, нет. Она никто. Сейчас ее зовут миссис Пэнраст.

– Она как будто тебя знает.

– Да, я с ней знаком всю жизнь. Она, понимаешь ли, моя мать.

– Ах, прости, мой милый. Можно я об этом упомяну?

– Лучше не надо. В семье ее терпеть не могут. Она ведь с тех пор два раза разводилась.

– Ну понятно, мой милый. Не буду.

Пять минут спустя он сидел у телефона и диктовал:

– …орхидея, точка. Абзац.