Что мы знаем друг о друге

Через неделю после того случая с лесами Иван неожиданно пригласил всю семью Малули на ужин. С тех пор как Дэнни спас украинца (или не спас, смотря чью сторону принять) от шестифутовой трубы, эти двое едва ли обменялись на стройке парой слов. Если не считать того дня, они вообще почти не общались. Иван никак не объяснил свое приглашение, и Дэнни счел это завуалированным способом сказать спасибо. Тот вечер оказался лишь первым из многих, которые они провели все вместе за обеденным столом: ели, смеялись и налегали на горилку (Лиз, жена Дэнни, пила больше всех, а потом страдала от похмелья), пока Уилл и Юрий – сын Ивана и Иваны – играли в приставку, стесняясь излишней веселости родителей.

Лиз очаровала собранная Иваной коллекция расписных деревянных яиц, стоявшая на подоконнике. С тех пор из каждой поездки на Украину Иван привозил Лиз деревянное яйцо – и не перестал этого делать даже после трагедии.

– Спасибо.

 – Дэнни повертел пеструю игрушку в руке. Он знал, как неловко чувствовал себя Иван в такие моменты. Наверное, он уже сто раз задавался вопросом, продолжать ли эту традицию, но не прервал ее – и Дэнни был ему за это благодарен.

– Как Уилл? – Иван явно старался поскорее сменить тему.

– Хорошо. – Дэнни положил яйцо в карман жилета. – Скорее всего. Я не знаю.

– Так и не заговорил?

– Нет. Ни словечка не сказал. Даже во сне.

Работник прикатил пустую тележку и забрал полную.

– Знаешь, – заметил Иван, – может, он и говорит.

– Со мной – нет.

– Нет, я иметь в виду, молчание тоже бывает громким, понимаешь?

– Нет, не совсем, – покачал головой Дэнни.

– Слушай. – Иван воткнул лопату в цемент и оперся на черенок. – Когда Ивана зла на меня, она кричать и называть меня ослом. Но иногда, когда она очень зла, она молчать много дней. Она вести себя тихо, как мышь, но я знаю: так она пытаться сказать мне что-то, понимаешь?

– Например? – уточнил Дэнни.

Иван пожал плечами.

– Например, что хочет засунуть мою голову в печь.

– Думаешь, Уилл именно это имеет в виду?

– Нет, но, может, он говорить, а ты его просто не слышишь.

– Ну пусть откроет рот и скажет, – вздохнул Дэнни. – Прошло уже больше года. Что бы он ни старался донести своим молчанием, вряд ли это хуже гробовой тишины.