Домой возврата нет

 – Если вы не ошибаетесь, так этот малый… этот автор… он же совсем еще мальчишка, никто про него и не слыхал… он родом откуда-то с запада… из Небраски, что ли, или из Айовы… похоже, до сих пор так и сидел там, в глуши… если вы не ошибаетесь, значит, это мы его открыли!

– Да, наверно, вы открыли. Его книга гениальна.

– Но… (Черт подери, ну что за человек! Сделал такое открытие… сообщает такую поразительную новость… и хоть бы загорелся, обрадовался! А ему все равно, будто речь идет про кочан капусты!) Но… в чем же дело? Вы… по-вашему, в его рукописи есть какой-то изъян?

– Нет, по-моему, в ней нет никаких изъянов.

По-моему, это великолепно написано.

– Но… (О, господи, этот Хаусер и правда псих ненормальный!) Но что же… вы хотите сказать… наверно, в таком виде, как сейчас, она для печати непригодна?

– Нет, на мой взгляд, она в высшей степени подходит для печатания.

– Но она чересчур многословна, так?

– Многословна – да, это верно.

– Так я и думал, – глубокомысленно заявляет редактор.

 – Новичок, опыта никакого, это же сразу видно. Он и сам не понимает, как пишет, без конца повторяется, все у него выходит ребячливо, несдержанно, все через край, никакого чувства меры. У нас есть десятки авторов, которые смыслят в писательстве куда больше.

– Да, наверно, – соглашается Хаусер. – И, однако, он гений, а они – нет. То, что он написал, гениально, а то, что пишут они, – нет.

– Значит, вы полагаете, нам следует его напечатать?

– Полагаю, что так.

– Но… (А может быть, вот в чем загвоздка… вот он о чем умалчивает!) Но больше ему сказать нечего? Думаете, он уже исписался? Все, что было за душой, выложил в одной книге? На вторую его уже не хватит?

– Ничего такого я не думаю.

Ручаться, впрочем, не могу. Его могут и убить, это бывает…

(Вечно он каркает, ворона!)

– …Но, судя по этой книге, я бы сказал, можно не бояться, что он выдохнется. Его хватит еще на полсотни книг.

– Но… (О, господи! Где же тут подвох?) Но тогда, вы считаете, для такой книги у нас, в Америке, еще не пришло время?

– Нет, я так не считаю.

По-моему, для нее самое время.

– Почему?

– Потому что она написана. Если книга написана, значит, для нее настало время.

– А некоторые наши лучшие критики говорят, еще не время.

– Знаю, что они говорят. Они ошибаются. Вот для них еще не время, только и всего.

– То есть как?

– Очень просто, они ведут счет по времени критики. А книга создается по времени художника. Разное время, разный отсчет.