Главная партия для третьей скрипки

На закуску – «Антиполицай».

С одной стороны, смешно: в тридцать два года прятаться от мамы. Зато те девчонки в оркестре, что живут без призора, по две пачки в день выкуривают. А ей удается держаться – на уровне семи сигареток. Или вообще двух – как сегодня.

Арина до сих пор – и всегда! – жила с мамой. Отец умер совсем молодым. Мама уверяла: подобных мужчин – красивых, мужественных, добрых – больше не существует. Аришка, пока была девчонкой, верила на слово. Стала постарше – подолгу разглядывала отцовское фото. И начала сомневаться.

Лицо у папы обычное, скуластое, неприветливое. И работал всего-то мастером на железной дороге. А мама – на полном серьезе! – его с Бельмондо сравнивает. Из фильма «На последнем дыхании».

Арине – вероятно, фамильная черта! – тоже нравился этот французский артист. Но вот с отцом у Бельмондо, по ее мнению, не имелось решительно ничего общего. Жан-Поль – бог. Папочка – обычный, русский трудяга. Судя по маминым оговоркам, еще и выпивал.

Впрочем, поспорить Арина все равно не могла.

Родителя она не видела – тот умер за месяц до ее рождения.

А отчима мама в дом так не привела. Потому всю жизнь было у них дома женское царство.

И с мальчиками у Арины отношения не клеились.

Детство, юность, студенчество прошли крайне скучно. Одноклассницы влюблялись и целовались. Одногруппницы отдавались и выходили замуж. А у нее ни единого серьезного романа.

Нельзя сказать, что она была полным изгоем. Скорее, товар пониженного спроса. Недодали ей: красоты, аппетитности, остроумия.

Фигура нескладная – мама ласково называла «коряжкой». Лицо блеклое, губы ниточкой, глаза, словно у кошки – желтые. Но главное: уверенности в себе не хватало. А сама на мужиков вешаться, как иные крокодилицы делают, не хотела. Да и мама постоянно долдонила: нельзя себя первому попавшемуся отдавать.

На последнем курсе музыкального училища Арина, однако, решила: получать диплом девственницей – совсем несовременно. Ну, и улыбнулась однажды такому, как сама, бедолаге. Очкарик, дохлячок. Да еще на отделении духовых инструменов учился, а всем известно, что туда самых бесталанных прилаживают.

Очкарик от ее внимания воспрянул, закружил гордым павлином. На первом свидании тарахтел: любовь, навсегда, надо ехать к нему домой. Арина тряслась от страха, но терпеливо вынесла: лизание в прихожей, хватание за грудь. На диван оба упали почти красиво, но дальше пошло хуже. Вместо оргазма со звездами – неумелое тыканье. Ощущение, будто внутрь карандашик засовывают.