(С)нежные дни

Выпила Забава квасу. И все. Упала, как цветок срезанный на траву-мураву.

А Хворь побежала к озеру. Думает, не разберет в темноте Фернандо, с кем в воду зайдет. А там, глядишь, и русалки свадебную песню пропоют. Станет царский писарь ее.

Да не тут-то было.

Вышла погулять в сад старшая царская дочь Несмеяна, сделала она несколько шажочков мимо цветов аленьких да увидела почти бездыханную Забаву. Тут же стала кликать царевна мамок-нянек да лекарей разных. Быстро перенесли девицу в терем, положили на перины пуховые, стали ждать докторов.

Весь день лекари подходили по очереди к Забаве, слушали, трогали лоб, о чем-то в углу шептались. И сказали потом царевне Несмеяне, что надежды нет. Топнула ножкой Несмеяна:

– Как нет? А ну звать ко мне царского писаря семи пядей во лбу!

Привели Фернандо. А за плечами у него мешочек дорожный с пирожками и чистой рубахой. На озеро собрался молодец, с Забавушкой при луне купаться.

Да только видит, лежит его нареченная на перинах пуховых, будто спит.

– Опоили девицу, – сказала Несмеяна, – и лекари не могут вылечить. Найдешь в своем хранилище средство чудодейственное, вернешь Забавушку к жизни – отблагодарю щедро.

– Не нужна мне твоя награда, – молвил в ответ Фернандо. – Мне Забава нужна. Жениться на ней хочу.

– Я поговорю о том с батюшкой, – ответила царевна. – Но сначала верни ее.

Три дня сидел Фернандо в своей комнатушке, перебирал свитки старинные. И вот в одном нашел упоминание о чудесном фрукте мандарине.

Никто про такой фрукт и не слыхивал.

– Видел я фрукт заморский, – сказал он люду доброму. – Да не только видел, а и с собой привез.

Вытащил Любомир из мешочка у пояса целых два мандарина.

Быстро царские стражники повели морехода в терем Баюна. Взял Фернандо плод заморский, очистил его, разделил на дольки да и капнул несколько капель на губы Забавушке. Сей же час открыла красавица очи, вздохнула, улыбнулась, а потом забеспокоилась:

– Проспала я озеро, Фернандушко?

– Не грусти, – успокоил ее царский писарь.

Злая же девка Хворь просидела напрасно в озере до утра, а на рассвете ее водяной уволок.

Тут бы и сказке конец, да только приглянулась Любомиру-мореходу царевна Несмеяна.

Ах, как приглянулась! Второй мандарин он ей подарил – хотел порадовать девицу. Но не улыбнулась царская дочь. Говорили, была она от рождения печальной.