На краю света

Мы вошли к нему. К тому времени все трубки и аппараты уже убрали, и он просто лежал на кровати. Мертвый. – Джим наконец поднял взгляд, но посмотрел не на Мэри, а куда-то сквозь нее. – После такого нельзя оправиться, да? Мама даже и близко не смогла. Отец как-то так и сказал.

– Что сказал? – прошептала Мэри.

– Что она просто ходячая покойница.

У ног Мэри зажужжал телефон. Будильник. Она не понадеялась на то, что они сумеют выехать в аэропорт вовремя, судя по тому, как они провели предыдущие два дня – все это бесконечное валяние в постели по утрам и общее функционирование в полном пренебрежении ко времени суток.

Казалось, это было в какой-то другой жизни.

– Прости. Прости. – Мэри быстро нажала на кнопку.

– Нет, это ты прости. Тебе уже пора ехать?

Она помотала головой. Ей все равно не нужно сдавать багаж. Джим наклонился вперед и коснулся ее колен.

– Нет, Мэри, правда. Я серьезно. Прости меня. Этот день должен был пройти совсем не так. Я хотел завершить выходные совсем по-другому. Я вообще хотел, чтобы они не кончались.

Никогда. А знаешь, что во всем этом хуже всего?

Она не могла представить, куда еще мог завести их этот разговор. Ей хотелось только обнять и прижать к себе Джима, этого тридцатишестилетнего человека, который вдруг, перенесшись на двадцать лет назад, превратился в напуганного, потерянного подростка.

– Я думал, лучше бы умер я, а не Сэм. Он сумел бы прожить гораздо лучшую жизнь. А я провел большую часть жизни, мечтая, чтобы все это кончилось. Чтобы я покончил со всем этим.

Как он мог думать такое? Если бы Джим умер вместо Сэма, они бы никогда не встретились, и Мэри так и осталась бы лишь тенью той женщины, в которую превратилась всего за месяц их знакомства. Она поежилась. Что бы тут ни произошло, она была уверена, что оно было глубже, тревожней, беспокойней.

– Звучит словно неблагодарность, да? Но дело не в этом. Это постоянное давление. Ожидание. Да, от родителей, конечно, когда Сэма не стало; но есть еще и работа, и друзья. Я не могу допустить промаха.

Иногда я думаю, какой могла бы быть моя жизнь, если бы я позволил себе какое-нибудь несовершенство. Иногда было просто тяжело вставать с постели по утрам, не говоря уж о том, чтобы делать вид, что я во всем успешен.

Мэри удержалась, чтобы не стиснуть руку, лежащую на ее колене, и не прошептать: Ну и не надо. В этот момент она поняла, что любит его. Что он будет всегда ей нужен – делая вид или нет.

– А потом я встретил тебя, – сказал Джим.