На краю света

– Я имею в виду себя, – ответил Джим.

Сделав глоток из бутылки красного вина, он протянул ее Мэри. Она было слегка напряглась, увидев, как он ставит в багажник взятой напрокат машины целый ящик – неужели ее общество настолько ужасно, что требует всей этой выпивки? – но теперь, увидев место их пребывания на следующие несколько дней, не могла быть в большей степени признательна Джиму за его нестандартный подход к сборам.

– Ну да, это-то конечно. Ты просто ужасный.

Она все еще не до конца привыкла чувствовать его рядом с собой, к теплу его обнаженного тела, к ощущению кожи под ладонью.

И в то же самое время ей ни с кем никогда не было так комфортно. Время от времени Мэри приходилось останавливаться и напоминать себе, что они встречались только четыре раза – что провели вместе меньше двадцати дней. Всего. Грань между безумием и великолепием действительно была очень тонка – особенно в случае с Джимом.

– Я мог бы скрываться здесь, – сказал он, опираясь на локти и глядя сквозь щелку в собственноручно сделанном занавесе в окно.

Ставни были сломаны, и дождь бил прямо в стекла.

– Ну, так и не похоже, что мы отсюда куда-нибудь уйдем, – пробормотала Мэри.

Даже сама не до конца в это веря, Мэри вдруг поняла, что ничего не хотела бы больше, чем так и лежать вот здесь до тех пор, пока хозяйка их не выгонит. Ей не нужно было больше ничего. И никого. Она подумала, может быть, это и есть любовь. Когда ты ощущаешь покой. Если так, то оставалось только надеяться, что это чувство не окажется таким хрупким, каким его считает весь мир.

Джим лег на спину и перевернул Мэри на бок, прижимаясь грудью к ее спине. Она устала с дороги и чувствовала, что понемногу засыпает.

– Это именно то, что мне было нужно, – пробормотал он в гущу ее волос. – Думаю, ты – именно то, что мне было нужно.

Мэри быстро поняла, – что лучший отдых – это перемены и наоборот. Честно говоря, у нее не было особого опыта каникул, отпусков – да как все это ни назови. Но она отдохнула впервые за долгие годы.

И хотя, в метеорологическом смысле, выходные в Портраше были слиты, физически и эмоционально это был успех. Мэри спала каждый день больше десяти часов. Джим утверждал, что он тоже, хотя пару раз, проснувшись среди ночи, чтобы штурмовать туалет на улице, она была уверена, что видит его раскрытые, глядящие в потолок глаза.

Но, кроме этого, других признаков той боли, что она увидала в свой последний день в Лондоне в глазах Джима, не было.