Другие вольеры. Волонтёрские записки

Другие вольеры. Волонтёрские записки

Алина Евгеньевна Пожарская

«Лучше бы о людях заботились!» – слышат они постоянно, но внимания не обращают: некогда. В приюте сорок кошек, почти в десять раз больше собак. Накормить, приласкать, убраться. Волонтёров не хватает, поэтому для новенькой Али всегда найдётся работа.

Аля – журналистка и театральный режиссёр, историями её не удивишь. Вот только происходящее здесь оказывается сложнее, чем репортаж или пьеса. Здесь не знаешь, чего ожидать: то доброжелатели подкинут целый выводок щенков, то помощь внезапно придёт от эстетствующего сноба.

Светлая, лёгким слогом написанная повесть «Другие вольеры» – череда непростых историй о брошенных животных и тех, кто взял за них ответственность. Что здесь держит таких непохожих сотрудников – от весёлой будущей чиновницы Кристинки до хамоватой Дэйзи с вечным запахом перегара? Какие они изнутри – вольеры в приюте и другие, невидимые вольеры, из которых смотрим на мир мы?

Дебютная книга Алины Пожарской (родилась в 1989 году), основанная на личном волонтёрском опыте, – о том, как мы все друг от друга зависим.

А идёт ли речь о животных или всё-таки о людях – это каждый решит для себя.

Алина Пожарская

Другие вольеры. Волонтёрские записки

От автора. Текст художественный, а значит, есть вымысел, несовпадение героев с прототипами и тому подобные выкрутасы. Но на реальных событиях основано – факт.

Посвящается, ясное дело, Кристинке, а также одному приюту города Москвы и всем его обитателям

Пролог

Другие вольеры

В зоомагазине, в шкафу за стеклянной дверью, лежит чихуахуа.

Над ним табличка: привит, кастрирован, в роду такие-то и такие-то личности, цена – сорок тыщ.

Чихуахуа лежит на боку, будто выполняет команду «Умри!». Косит пластмассовым взглядом в зал магазина.

Рядом останавливаются две девушки.

– Смотри, на игрушку похож!

Это звучит умилённо. Умилённые, страшные слова.

В соседнем шкафчике – площадь у них примерно как у аквариумов средней величины – сидит шпиц.

У шпица приступ интроверсии, он повернулся мордой к стене и мохнатым задом – ко всему человечеству. Привит, кастрирован, расчудесная порода такая-то, сорок пять тыщ.

Кристинка ждёт меня снаружи. Магазин этот – рядом с приютом, обычно мы закупаемся в другом магазине, около её дома, там нет животных. Сюда она вообще заходить отказывается. «Концлагерь», – говорит.