Новая любовь, новая жизнь

Так за британцем одним «Мальбрук», упрямая песня,

Шла из Парижа в Турин, в Рим из Турина текла,

В Пизу, В Неаполь… И, вздумай он парус поставить

на Смирну,

Всюду «Мальбрук» бы настиг, в гаванях пели б

«Мальбрук».

Так вот и я – куда ни ступлю, все те ж пересуды:

Эти поносят народ, те – королевский совет.

Ныне не скоро меня разыщут в приюте, который

Дал мне в державе своей князь-покровитель Амур.

Здесь надо мной простер он крыло. Любимая вправду

Римлянка складом – таких бешеный галл

не страшит.

О новостях и не спросит: ловить желанья мужчины,

Если ему предалась, – нет ей заботы другой.

Он ей забавен, дикарь свободный и сильный, чьи речи

Горы рисуют и снег, теплый бревенчатый дом.

Рада она разделять огонь, что зажгла в нем, и рада,

то не как римлянин он – золоту счет не ведет.

Лучше стол обставлен теперь, и богаче наряды,

Ждет карета, когда в оперу хочется ей.

Северным гостем своим и мать и дочка довольны,

Варваром покорены римское сердце и плоть.

III

Милая, каешься ты, что сдалась так скоро? Не кайся:

Помыслом дерзким, поверь, я не принижу тебя.

Стрелы любви по-разному бьют: оцарапает эта,

Еле задев, а яд сердце годами томит;

С мощным другая пером, с наконечником острым

и крепким,

Кость пронзает и мозг, кровь распаляет огнем.

В век героев, когда богини и боги любили,

К страсти взгляд приводил, страсть

к наслажденью вела.

Или, думаешь ты, томилась долго Киприда

В рощах Иды, где вдруг ей полюбился Анхиз?

Не поспеши Селена, целуя, склониться к сонливцу,

Ох, разбудила б его быстрая ревность Зари!

Геро глянула в шумной толпе на Леандра, а ночью

Тот, любовью горя, бросился в бурную хлябь.

Рея Сильвия, царская дочь, спустилась с кувшином

К берегу Тибра, и вмиг девою бог овладел.

Так породил сыновей своих Марс. Вскормила

волчица

Двух близнецов, и Рим князем земли наречен.

IV

Набожный мы народ, влюбленные: в демонов верим,

Рады ублаготворить всех и богов и богинь.

Сходствуем в том с победителем римским:

страну покоряя,

Чуждым ее божествам в Риме давал он приют;

Черным ли, строгим кумир из базальта иссек

египтянин,

Или же в мраморе дал белым, пленительным грек.

Но не гневит богов, когда пред иным из бессмертных

Ладан мы курим щедрей, чем на других алтарях.

Не утаю: к богине одной мы возносим молитвы

Ревностней, чем к остальным, службу вседневно

служа.