Всего лишь женщина

Это он вернулся после дежурства и вместо того, чтобы спать, чужую зелень продает! Меня от возмущения затрясло. Ну, что это такое? Как можно назвать его поступок? Как охарактеризовать такое отношение, прежде всего, к себе, а потом к жене и к детям? Я подошла к нему вплотную и крикнула:

– А что это значит?!

Он, видно, не ожидал меня увидеть и очень растерялся.

Кроме того, я уловила особое выражение виноватости в его взгляде. Он вел себя, как загнанный в угол зверь. И пролепетал:

– Понимаешь, дорогая, она не может больше торговать… Ее милиция засекла, у нее же нет московской прописки.

Вот она попросила меня помочь ей…

Тут меня пронзила очень неприятная мысль, я остро испытала одновременно укол ревности и чувство глубокой брезгливости. Меня еще больше затрясло. Я уже не отдавала отчета своим поступкам, меня захлестывали негативные эмоции, вырываясь наружу. Это была точка кипения.

– Что значит – «она попросила»?! И сколько раз она успела тебя «попросить», что ты даже после ночной смены побежал выполнять ее просьбу?! Я сейчас же пойду и выставлю ее! И не смей меня останавливать! Иначе между нами все кончено!

– Ты опять за свое, – начал он угрожающе, но в следующую минуту, увидев мое перекошенное от гнева и ревности лицо, смягчил тон.

 – Ты неправильно поняла меня. Я тебе сейчас все объясню, дорогая. Это не то, что ты думаешь…

Оправдания его были для меня слабым препятствием. Я в бешенстве побежала домой. Меня била мелкая дрожь, даже немного поташнивало. Подойдя к входной двери в квартиру, я от напряжения долго не могла попасть ключом в замочную скважину.

Руки тряслись от волнения так, что мне пришлось одной рукой придерживать другую.

С трудом открыв дверь, я вошла и увидела такую картину: эта госпожа вальяжно разлеглась у нас в спальне на диване и смотрит телевизор. Почему-то она, видимо, тоже не ожидала моего скорейшего возвращения и вскочила в растерянности.

Разве они оба решили, что я исчезла из их жизни навсегда? Ну, извините меня, что разочаровала.

От ее наглости я потеряла дар речи, молча выставила ее чемоданы на лестничную площадку и указала ей на дверь.

Она в оправдание что-то лепетала, но я была не в том состоянии, чтобы выслушивать.

Даже в самых критических ситуациях я остаюсь вежливой. Такое уж воспитание, или, скажем так, его издержки. Видимо, мы с мужем стоим друг друга. Будь я не столь деликатна, может, и не пришлось бы столько страдать в жизни. А муж страдает еще и мягкотелостью, не может отказать людям.