Путешествие на запад

Образ святого часто использовался в западноевропейском искусстве.]. Пронзают мне щеки и скулы. Спотыкается язык. Ad absurdo[45 - Искаженное латинское “до абсурда”.]. Лягушки квакают. Tu quoque, Brute?[46 - И ты, Брут? (лат.)] Змеи гремучие душат. In nomine Domini et Filii et Spiritvs Sancti. В арабском же, напротив, как будто выдыхаешь: Ашхаду ан ла илаха илла Ллаху ва ашхаду анна Мух?аммадан Расулу-Ллахи[47 - Слова шахады, свидетельства о вере в единого бога в исламе.].

Греческий – как чагатайский или фарси, хорошо подходит для торговли, стихов и сказок.

Нить Ариадны и Шелковый путь. Латынь – deus armis[48 - Оружие (лат.)], хорошо подходит для объявления и ведения войны, описания битв и перечисления титулов, и никак – для сложения песен и легенд.

Виргил, мой новый друг, учёный малый, владеет обеими из языков. Но по-латински он шипит и квакает, словно маленький серый гусёнок с большим несуразным клювом[49 - Вергилия, классического латинского автора, называли “мантуанским лебедем”.

Вергилий – спутник Данте в аду.]. А становясь греком, точно распускает крылья и взмывает лебедем. Влашский лебедь, воистину. Ах, если бы мог я его научить восхвалять Всевышнего на единственном годном для того языке, каких бы высот мог достичь мой юный друг-дервиш или, как он говорит, монах.

Засим заканчиваю свой exercitium[50 - Экзерсис (лат.)]. Эвхаристэ и vale![51 - “Спасибо” (искаж. греч.) и “радуйся!” (лат., форма прощания, принятая в письмах).

]

***

Года 1***, месяц сентябрь, день тринадцатый.

Наконец от государя пришло письмо:

“Владыко, мы прочитали ваше письмо. Обстановка сейчас сложнейшая: турки у врат, а в спину дышат татары. Венгерский король готов слать конницу, но на чьей она будет стороне – вопрос, ответ на который неведом нам. Может быть, Господь, с которым говорите вы, или звезды, которые вы читаете, знают ответ?

Что до татарского старца, о котором вы пишете, подозрения имеем, что се турецкий или татарский лазутчик.

А посему прошу отправить его в столицу к нам с надежной охраной. Ежели так, то жестоким будет гнев наш и мучительной кара, коей подвергнем мы волею нашей сего иноверца с благословения вашего.

Собственным величием, В.”

Тревожны вести сии. И трудна задача наша. Ибо направить старика под надежной охраной повеление невыполнимое для настоятеля монастыря, где одни монахи и нет ни солдат, ни оружия.