Кошка дождя

Молодой банковский человек Денис спрашивает:

– По какой причине вы отказываетесь от пользования нашей картой? Можете ответить?

– Нет, не могу.

– Можете ответить, по какой причине вы не можете ответить, почему вы отказываетесь от пользования нашей картой?

– Нет, не могу.

– Можете ли вы ответить, почему вы не можете ответить, по какой причине вы не можете ответить, почему вы отказываетесь от пользования нашей картой?

– Просто не хочу отвечать.

– Можете ли вы ответить, почему вы не хотите отвечать?

– Не могу.

– Минуточку, оставайтесь на линии, с вами будет говорить другой сотрудник.

– Мне не нужен другой сотрудник, я ухожу из вашего банка.

– Можете ли вы ответить, почему вам не нужен другой сотрудник?

– Мне нравитесь вы, Денис. Можно я положу трубку?

– Можете ли вы ответить, почему вы хотите положить трубку? У вас есть претензии к обслуживанию?

– Нет у меня претензий. Ни к кому.

– Ваш телефон, с которого вы звоните, еще актуален?

– Да.

– Ждите звонка в течение двух дней.

– Мне не нужно больше звонить, пожалуйста…

– Можете ли вы ответить, почему вам не нужно больше звонить?

Гречка при синагоге

В еврейской школе при синагоге Петербурга моя дочка училась первые три класса.

Когда мы пришли знакомиться со школой, нам показали столовую и кухню, где будут кормить потом несколько раз в день наших детей домашней едой.

Я заглянула на кухню и увидела двух стариков, женщину и мужчину, похожих на всех моих пожилых родственников по всем линиям.

Старики сидели и морщинистыми руками тщательно перебирали гречку. Как дома, для своих внуков.

Крупинку туда, крупинку сюда.

Эти старики и их руки и слезящиеся глаза, которые напрягались для того, чтобы в кастрюлю не попало ничего плохого, до сих пор стоят передо мной. Завуч школы сказала, что они приходят добровольно и бесплатно перебирают гречку для детей.

И я подумала тогда, что можно истребить миллионы евреев, можно их просто не любить, но главное желание еврейских бабушек и дедушек, чтобы их дети и внуки были всегда сыты и вкусно накормлены, истребить невозможно. Оно вечно.

Как вечен наш народ.

Или про ее отсутствие

В пробке про что только не думается.

Про любовь тоже.

Думается и вспоминается.

Чужие истории и свои.