Кошка дождя

Я почти закричала:

– Так это не я толстая?! А колеса хлипкие?!

– Конечно, не вы. Это колеса. В смысле хлипкие. А вы нет.

– Я вас люблю тогда, Виктор, – сказала я и отломила еще один кусок макового рулета.

Плакал и плакал

Я живу в пятиэтажке.

Мне здесь очень нравится.

Наши несколько пятиэтажек стоят параллельно друг другу, и я вижу свет в окнах напротив вечером и редкие желтые окна ночью.

Одни и те же окна ночью светятся, почему-то всегда это вызывает тревогу… Здесь совсем другая жизнь, чем в панельных высоких и длинных многоэтажках.

Все знакомы, все подвальные кошки кормлены и поглажены, летом под окнами разбиты клумбы, для себя и для людей.

Много зелени и даже дикие вишни с маленькими красными вишенками. В Петербурге.

Очень напоминает детство все вместе.

Часто кто-то громко, для всех, включает музыку, и этот кто-то, невидимый, с хорошим вкусом.

Сегодня полдня парил над дворами дудук.

Дудук! Полдня!

Плакал и плакал.

Рвал душу.

Да ну вас всех

Неделю я носила в себе страшную тайну, государственную.

Это было очень тяжелое испытание, это совсем не то, что никому на работе не проговориться, что Ирка влюбилась в гражданина Бангладеш. Хотя и это тяжело, про Ирку и Бангладеш молчать.

А тут такое!

Тайну мне выдала женщина в очереди к зубному.

Она из тех женщин, которые тайны не выдают только в зубном кресле, потому что рот открыт и там посторонние предметы.

Женщина оказалась супругой (именно супругой, настаиваю) какого-то крупного человека из военной промышленности.

Я сразу поняла, что муж у нее крупный, по ее расслабленности, беззаботности лица и постоянным позевываниям.

В общем, проговорилась супруга, что муж только на пенсию вышел, а его тут же возвернули назад, поскольку пошли большие заказы из Пакистана на наши ракеты, номера не помню ракет.

– Так что теперь квартиры новые детям купим, а свой таунхаус внуку отдадим, – сказала супруга.

Я подумала, что муж ее ночью проговорился, наверное, во сне, и что она теперь по всем зубным коридорам несет эту военно-промышленную тайну моей страны.

Неделю я ходила с проглоченной тайной и боялась заснуть на работе, чтобы не проговориться.

Тайна подпирала меня изнутри и мешала дышать и думать о чем-то другом, более низменном, чем ракеты.

А вчера я включила телевизор, а там один гость в студии вдруг так спокойно берет и МОЮ тайну всем выбалтывает.

То есть вот прям так и говорит про заказы, Пакистан и ракеты.