О хирурге. Хирурга жизнь – совсем не мёд

Анестезиолог – Начальник, мальца убивали и по-серьёзному. На руках следы от верёвки. Руки были связаны. На самострела не похож.

– Сам вижу. На коленях со связанными сзади руками. Оттянули голову назад, да передумали резать шею, вот из Макарова и выстрелили сверху вниз. Приблизительно такой механизм травмы, судя по ранению.

Дренаж в брюшную полость, зашиваю брюшную стенку.

Ассистент – Шеф, и нас вот так шлёпнут. А может, ночью сонных постреляют?

Анестезиолог – Хер ты, молодой, угадал. Взорвут, в машине на обратном пути.

Случаи бывали.

– Хватит пугать людей. Оперсестра и так язык со страху проглотила.

Сердце работает. Сухо. Редкие швы на перикард. Лёгкое не повреждено. Дренаж вверх, вниз. ПХО огнестрельной раны. Зашиваю торакотомную рану.

Анестезиолог – Пульс на лучевых, АД 80 на 0. Начальник, у тебя выживали огнестрельные ранения в сердце?

– Нет, может этому повезёт. Ты там посуетись. Уже пора заканчивать босоту всякую за бабло вытаскивать. Сделай хоть раз по-христиански.

Анестезиолог – Да хоть по-христиански, хоть по-мусульмански, хоть по-иудейски.

С тобой по-христиански кто поступал? Со мной? Про молодого не говорю… Ещё одумается.

Операция закончена. АД 100 на 60 мм рт. ст. На ЭКГ тахикардия, нарушение внутрижелудочковой проводимости, снижение вольтажа. Осторожно перекладываем раненого на каталку.

– Ты подержи его на аппарате. Обезболь. Антикоагулянты есть?

Анестезиолог – Не учи учёного. У него гемодилюция. Эритроцит эритроцита не догоняет. Катит с анестезистом каталку.

Тот весь день молчал. По-русски не понимает. Где его анестезиолог нашёл? Работает хорошо, не советская школа. На турка похож… Ну да хер с ним.

На сегодня всё. Может быть… Обмыться и спать. Осталось ещё 6 дней. В оставшиеся дни, ничего примечательного. Работа – операции или наоборот. Навещаю мальца перед отъездом. Дренажи убраны, может садиться в кровати. АД 110 на 60 мм рт. ст. Тахикардия, 96 в 1 мин., ритм сохранён. ЭКГ – элевация сегмента ST незначительная в отведениях II, III, aVF, V1.

– Солдат, как тебя зовут?

– Паша.

– Как самочувствие, что болит?

– Хорошее, раны только болят.

– Выздоравливай. Возьми свою пулю, амулет сделаешь, оберег. Ты крещёный?

– Да, мамка говорила, что крестила ещё маленького.

– Перекрещиваю его. Ну, пока. Жму его детскую руку. Ухожу. Муторно, предчувствие плохое. Может… Да всё может…! БОГ должен быть? И ХРИСТОС!

Садимся в машину. Я впереди. Анестезиолога нет. Сука, опять задерживается.