Чёрная стезя. Часть 2. Испытание войной

– Неделю уже читаю личные дела осужденных, подбираю нужных мне людей, – загадочно выразился «кум», не отводя глаз от лица заключенного, и выдержал короткую паузу.

– Удивляюсь, как тебе удаётся ладить с братвой? Рубишь уголёк, таскаешь волокуши и ни разу не выяснял отношений с блатными?

– Работаю, как предписывает режим, – вяло ответил Александр.

– Я не о том, – усмехнулся начальник лагеря.

– Тогда я не понимаю вас, гражданин начальник.

– Что тут непонятного? До боёв на Халхин-Голе ты, оказывается, сам перевоспитывал трудом осужденных, вершил их судьбы, так сказать.

Скажи по секрету: за тринадцать месяцев не хотелось тебе хоть однажды ткнуть в харю кому-нибудь из зарвавшихся фраеров?

– Нет, гражданин начальник, не хотелось.

– Можешь называть меня Николаем Павловичем, – вкрадчиво сказал хозяин лагеря. – Тебе я разрешаю.

Кацапов с недоумением помял в руках шапку, потом снова положил её на колени, спросил:

– К чему такая любезность, гражданин начальник?

– Хочу предложить тебе, Кацапов, возглавить участок на предстоящей стройке.

Мужик ты, я вижу, неплохой. Работящий и терпеливый. Жаль будет, если блатные дознаются о твоём прошлом и пришьют к нарам.

– От своей тени не уйдёшь, – глядя прямо в глаза «куму», спокойно вымолвил Кацапов.

– Чем в могилу торопиться, лучше молча почесать свой затылок, – усмехнулся «кум». – Ты знаешь, что означает моя фамилия?

– Нет.

– Карачун – это смерть, погибель. Почему нарекли так моих предков – одному сатане известно. Но я могу сказать одно: подполковник Карачун единолично решает, кому на зоне следует умереть, а кому радоваться жизни.

Заруби это себе на носу и не стирай зарубку до окончания срока, – начальник лагеря вынул из кармана кителя носовой платок и протёр вспотевшую лысину.

– Давай так, – продолжил он, затолкав обратно в карман аккуратно сложенный платок, – эту неделю ты дорабатываешь в забое, а с понедельника приступаешь к новым обязанностям. Ты меня понял?

– Понял, гражданин начальник, – сухо ответил Кацапов.

– Что-то я не вижу радости на твоём лице, – с насмешкой проговорил Карачун. – Или гнить в забое тебе привычнее? Тогда так и скажи, не удивлюсь, всяких чудаков повидал за службу. А может, тебе за падло получить подарок из рук самого хозяина?

– Отчего же, безмерно рад, гражданин начальник. Любой твари жить хочется, а человеку тем более, – с непроницаемым лицом ответил Кацапов. – Только ведь на зоне закон, что паутина: шмель проскочит, а муха увязнет.