Вас приветствует солнцеликая Ялта!

Как вы относитесь к выполнению решений ООН?

– Гражданин, проходите! Вы что, перегрелись?

– Нет, это вы замерзли тут у себя в тёпленькой Сибири! – обрадовался Колёка зацепке. – Это у вас отморозило память. Отогрею, напомню. Нынешний год ООН объявила годом обеспечения жильём всех бездомников. Извините, я из их числа. Тем не мень что я слышу?

Будка принципиально воткнула глаза в книгу.

Колёка был последний в очереди. Спешить некуда. Не грех осмотреться.

Одну сторону будки, солнечную, закрывал плакатный портрет шумной певички.

«А-а, чистоглазка, здорово! Так это ты жаловалась на неделе по телику «Нам часто в жизни не хватает друзей и теплоты»? Услышал зов беды – прибыл-с. Чем могу-с, тем и помогу-с!»

Колёка кивнул на певицу:

– Ейнюшкин адресочек пожалуйте…

В окошко вывалилась по пупок древняя старуха с неквалифицированно запудренной морщинистой шеей.

– Были б вы Больной,[6 - Больной – солист группы «Модерн Токинг» (Modern Talking) Дитер Болен.] дала б… А так…Да кто вы такой, чтоб давать вам её адрес?

– Будущий муж… Штатный аист на крыше… – лениво отслоился Колёка от будочки и, меланхолично вздохнув, замурлакал прилиплый мотивчик: «Только, только, только, только этого мало…»

Куда ж теперь? Где искать дупло?

У квартбюро кипел людской котёл.

Одни предлагали жильё, другие гонялись за ним.

Но кого Колёка ни спроси, от него, от громоздкого косяка лохмогрудого, всяк норовил поживей вежливо отскочить, постно ужимая губы.

И лишь один дедок тараторливый, вертлявый, бесшабашно сдававший комнатёху на двенадцать персон, сам подкатился с тарами-барами и тут же свернул слова на певичку.

– Она живёт на Гоголя… Возля меня. Подь сюда, подь сюда, бездомовный бонза![7 - Бонза – представитель номенклатуры КПСС.] – поманил худым чёрным пальцем. – Угнись, верста!

Колёка послушно наклонился.

Бесхлопотной, как игривый кот, – такой с горем не вяжется, – старый пим раскатился с угрозливым вдохновенным подвывом лепить стихи.

Вшёпот.

На ухо.

– Если ты обойдёшь мой дом,

Град и гром на тебя, град и гром!

Если ты моей сакле не рад,

Гром и град на тебя, гром и град!..

– Где ж твоя сакля, Хасбулатушка?

– А! Где рос, там и выкис… – Старчик кинул чёрной рукой костлявой куда-то в горы.

– Мимо! – вздохнул Колёка. – Умный в гору нейдёть!

– Слишком умный – брат безумному! – укорно отхватил дед и уёрзнул, потонул в толпе.

«Ти, какая чёрная несправедливка, – сомлело думает Колёка.