Армейские рассказы

Значит я не зря там трудился, люди мою работу добрым словом вспоминают.

Бикус и Верзилов

Когда я приехал в Бершеть, в дивизии еще служили два участника Великой Отечественной войны, начальник тыла дивизии полковник Бикус и комендант гарнизона майор Верзилов. Оба заслуженные люди, орденоносцы. Оба неординарные личности.

Майор Верзилов представлял собой образец строевого офицера, опрятный, подтянутый, практически всегда в сапогах и при портупее. Весь его внешний вид казалось говорил: «Делай как я».

Это был до мозга костей преданный службе офицер. В его подчинении находился комендантский взвод, солдаты которого несли службу на двух въездных контрольно-пропускных пунктах и в патрулях, и гауптвахта. В комендантский взвод он набирал исключительно выходцев из Средней Азии, считая, что они более добросовестные и более преданные, чем выходцы из других республик. И они всегда оправдывали его надежды, честно выполняли свои обязанности, по-моему, их даже не нужно было контролировать, они сами контролировали и друг друга, и назначаемых для руководства ими офицеров – начальников патрулей. Я убедился в этом на личном примере, когда первый раз был назначен начальником патруля на автомобиле. Патрулирование я закончил в дальней точке маршрута и немного не рассчитал со временем, если возвращаться в комендатуру по маршруту, то я опоздаю к установленному сроку, а автомобиль нужен для следующего патруля. Дал команду водителю возвращаться более коротким путем. Мои патрульные меня тут же предупредили: «Товарищ лейтенант, у Вас будут неприятности. Майор Верзилов не любит, когда патруль ездит не по маршруту». Пришлось возвращаться по маршруту. Я понял, что о всех моих действиях во время патрулирования будет подробно доложено коменданту гарнизона, рисковать не стоило, лучше опоздать.

Особой гордостью в нашем гарнизоне была гауптвахта, она была образцово-показательной. Все было организовано строго по уставу, от подъема до отбоя.

Ни одно нарушение, даже самое маленькое не проходило мимо внимания коменданта, и за каждое нарушение сидельцам добавлялся срок, как минимум еще на трое суток. Редко кому, получившему трое суток ареста, удавалось выйти через пятнадцать суток, большинство выходило только через месяц. Майор Верзилов всеми доступными ему способами старался перевоспитать нарушителей дисциплины, чтобы запомнили и больше дисциплину не нарушали.