Взвихрённая Русь – 1990

Верно, верно! Какие песни в райкоме, когда трудовой народ только сбегается в службу?

– Спасибствую! Оха и выручил!

– А ка иначе? Закадычество обязывает… Как я из этой вот темницы, – Колотилкин накрыл грудь рукой, – выну двадцать наших геройских годков? Меня уже в четвёртый район перекинули… Хэх… За наши тихие успехи, за наше громкое поведение нас не давят. Только перебрасывают с повышением… А куда ж я тебя из своей из сборной команды? Однодельцы… Куда тренер, туда и нападающий…

– Раз труба зовёт, я под козырёк…

– А мог же остаться без козырька.

Ну вляпаться! За неделю чуял… Взял для наглядности… Ляжь-ка визой[20 - Виза – лицо.] в диван.

Военком лёг.

Колотилкин на цыпочках протиснулся в узкую дверь рядом с соседней дверью, куда проводил раннего колхозного гостя, и стал поднимать на стене карту страны. Карта была большая, подробная. Наконец, она свернулась в рулон у портрета Горбачёва. Колотилкин намотал шпагат на гвоздь сбоку.

– Просыпайся, народ! И давай сюда на боевые учения!

Дыроколов вошёл и обомлел.

Он долго не мог ничего сказать. Только как-то очумело таращился на картину.

– Вот это экласс! – прошептал. – Сэкс-беспредел! Шедевра из шедевров! Тигр трахает бабу!

– Да. Суть, дитя, уловил ты метко.

– Но почему он её не ест?

– Лишь потому, что и ты вчера не съел свою согревушку.

– Сравнил! Так посмотришь на первые глаза… Сидят и ничего. Никаких делодвижений. Никаких сексуальных позиций. А они – сидя!

– На пустяках тебя заело. В суть зри! А суть в том, в чём уважаемый товарисч тигр?

– В тапочках? Как я? Так нет…

– Одевше! – нетерпеливо выкрикнул Колотилкин.

 – Вот в чём анафемская суть! Честно-благородно делает своё дело. Но не состёгивает с себя шубейку, не вешает на гвоздок. Знает, повесь – тут же уметут. Тигр зна-ает! А доблестный райвоенком не знает! Потому ты, полкан,[21 - Полкан – полковник.] и остался в одной кепчонке со звёздочкой. Не позорился б!

– Ещё ты будешь меня учить…

– Ещё ка-ак бу-уду! Учись, пока живой. Ты на день меня младше? Младше.

Я папашик, ты сынок. Уговорились? Вот и слушай. Военный должен всё делать в походном, в боевом состоянии! А он растелешился. С комфортом ему подай! Разложился, как на базаре. Учись у тигра. Всё своё держи на себе. За полста занесло. Понимай!

Дыроколов не терпел скулежа.

Из принципа отвернулся от картины и запереодевался в своё из свёртка.

– Ни хрена ты не понимаешь! – озлённо пальнул Колотилкин. – Два товарисча делали одно дело. Тигр и ты.