Опять «опять»

И доброго утра тебе я желаю.

Просыпайся, зайчик мой,

Уже утро за окном.

Лучик солнца не видать.

Только ты не унывай.

Ты подумай обо мне,

И появится улыбка на лице.

Депрессия

Опять одна. Опять стебает депрессия меня.

Опять все жилы тянет и соки из меня.

Опять давление со стороны родных и близких.

Опять одна с собой наедине.

Взорвусь, обижусь и новая волна меня накроет.

Депрессий и обид.

И не могу я быть спокойной, что ты не говори.

И лишь одно «люблю» мне душу греет,

Звуча так ласково и нежно в устах твоих.

Ты мне свою любовь дари почаще,

Тогда спокойна буду я и успокоится душа моя.

Опять одна

Опять одна. Опять наедине с собою.

Опять в пустой квартире, где меня уже давно никто не ждет.

Опять наедине с проблемами своими.

Опять я одинока среди них.

Опять холодная постель. Пустая половинка.

Опять никто не обнимает по ночам.

Опять одна тарелка, ложка, вилка и роллтон по утрам.

Опять мне надо сильной быть. Я знаю.

Я так устала ее быть.

Опять нет сил, а только слезы отчаянья и боль в груди.

Опять хочу быть маленькою Леной.

И про проблемы, одиночество и боль. Забыть.

Опять я нарушаю обещанье, которое дала сама себе:

Не плакать никогда от боли и отчаянья и сильной быть.

Опять согну колени пред иконой, зажгу свечу церковную я перед ней.

Опять молить я буду о пощади, и помощи просить.

Опять пойму, что я одна с собою.

Ненужная здесь никому.

И лишь коту нужна я. Непременно.

Ведь кто-то должен его кормить.

Опять! Я завтра снова.

В пустой квартире. Наедине с собой.

Опять от одиночества завою.

Продолжу сильно быть.

Опять те грезы

Опять пойду подушку обниму,

Опять в холодную постель улягусь.

И буду долго согревать ее.

Ведь рядом нет его.

Да, да. И снова у меня «опять»

А что же делать, если снова.

Опять она, холодная постель.

И снова та же самая подушка, одинокая на ней.

И снова тот же кот в ногах.

И снова слезы на подушку.

И снова я усну в бреду.

Что нету рядом никого,

Что рядом нет его.

Его любимого, родного.

Его такого нежного, ласкового.

Горячего, небритого.

И шебутного.

И снова, засыпая, я шепчу в бреду:

«Я жду тебя, родной мой, очень жду».

Такого призрачного и родного,

Единственного и дорогого.