Натурщица

Возьми. Они твердые, но сладкие. Я сама грушу сажала. Съешь. Нет, напиши их, а потом съешь.

Павел. Спасибо, Анна, не охота их писать. Да и есть.

Виктор. Съест он. Все съест. (Виктор грозно смотрит на Павла.) Это то, о чем я говорил. Совсем ты с ума сходишь, Павел! Не доведет тебя до добра твоя страсть, ох, не доведет. Послушай меня.

Виктор берет у Анны груши и улыбается ей. Анна выхватывает у Виктора груши и протягивает их Павлу. Павел неохотно берет груши и уходит с ними.

Виктор. Ты целый день работала, Аннушка, не лучше ли отдохнуть, чем навещать всяких художников?

Анна.

Не всяких, а великих! Павел самый великий художник! Просто его еще не оценили! (Анна отворачивает от Виктора лицо.)

Виктор(Быстро кидается к Анне и разворачивает ее к себе). Конечно-конечно. Чего ж так злиться?

Анна. Ты же веришь в него, Виктор?

Виктор. Да как я могу не верить? Надо мной уже все смеются, что я так ношусь с Павлом. Только и говорят, что…

Анна. Что же?

Виктор. «Сдался тебе этот чудак? Содержишь его и только, а он свои картинки все пишет!» – вот что говорят они, а я только смеюсь им в лицо.

Ничего они не понимают, но я же вижу. Павел видит мир особенно, не как мы. Сколько бы я отдал, чтобы кисти по холсту сами летели. Чтобы образы так сходили с полотен, что души у людей рвались. Но это дано лишь художникам. А меня и в Академию не приняли бы, рядом не дали бы постоять… Но к чему я? Ох, Аннушка, если бы он не встретил эту девушку.

Анна. Тот, кто познакомил их, явно бездушный.

Виктор.

Ч-что же так? Р-разве можно говорить т-такое?

Анна. Мартина играет с ним от скучной жизни. А чувствительная натура Павла ломается на части. Неужели он так сильно в нее влюблен? В ней кроме красоты и ничего. (Анна садиться на стул и вздыхает.) А, может, только это ему и нужно?

Виктор. А за что же ты в него влюблена?

Анна прячет лицо в ладони и плачет. Виктор гладит ее по спине.

Анна. Это так заметно? А он все не замечает… почему же он не выходит из моих мыслей?

Виктор.

Любовь – тяжелое бремя. А в этих стенах все так глупо вышло!

Анна. Как стара моя трагедия. О, Виктор, я так давно люблю его, забочусь, поддерживаю. Я всегда рядом. Он даже писал мои портреты, но и это не вдохновило его –

я для него не любовь и не муза. А Мартина просто «смеялась как-то так, особенно, как смеяться не могут другие» и все. (Анна встает, хватает Виктора за ворот рубашки.) Может, ты поговоришь с ним, Виктор?

Виктор молчит. Он обнимает Анну.