Экспансия

Брат подошёл к столу, улыбнулся:

– Ты всегда торопишься.

Но впервые на его памяти тот не ответил на шутку, наоборот, лицо Ратибора стало ещё серьёзнее.

– Давай с тебя начнём. Рассказывай.

Воевода похода пожал плечами, мол, раз так хочешь… Положил в миску томлёной уоты, сверху навалил нежного, варённого с душистыми травами мяса молодого поросёнка, посыпал всё сверху зеленью и резаными томатами. Отпил из большой чашки ледяного кваса, кинул в рот первую порцию горячего и, видя, что брат вот-вот взорвётся, всё же начал докладывать:

– До Арконы дошли без хлопот.

По пути нам попалась какая-то мелюзга, но она никому ничего не расскажет: сожгли всех к чернобоговой матушке. Подошли к условленному месту – второму капищу, но там уже было всё кончено. Охотники[8 - Добровольцы.] из наряда подошли на каноэ – там лишь трупы, посечённые на куски, да угли. Стало понятно, что придётся нарушить тайну и подойти к самому граду. Подождали нужное время, пока ночь не настанет, попросили туч побольше у владыки Грома[9 - Иносказательное имя Перуна. ]. Он на нашу просьбу откликнулся, послал просимое… – Снова съел ложку уоты, запил, продолжил: – Вошли в гавань – там тоже одни мертвецы. Перед нами градские датский флот потопили, что главный жрец Проклятого истинными призвал. Понятно, что, если мы начнём сразу к берегу приставать, вспыхнет паника и под горячую руку братоубийство случится. Потому стали в середине гавани, послали опять каноэ. Сам пошёл… Град был обложен плотно. Вражьи крепкорукие из махин стены рушат день и ночь, воины на слом идут. В общем, людей у них не было. Все мужчины, от шести лет, на стенах бьются. Самые малые – камни подтаскивают, стрелы, воду и пищу воям разносят. А женщины в середине града собрались, куда камни не долетают. Там же и пораненные, кто увечья тяжёлые получил. Кто легко уязвлён – сразу после перевязки назад возвращается, а град – пылает… На берегу гавани нас окликнули. Дозор. Мы ругаться не стали, попросили кого из жрецов позвать. Те не поверили поначалу, кликнули мальца, отправили. Да тут сам старший появился. Вместе с остатками дружины храмовой. Когда узнал, откуда мы и зачем явились, ликом потемнел, повинился за дела чёрные, попросил прощения за измену. И от помощи нашей отказался – сказал, смертью искупить желает то, что сотворили жрецы, когда отказались от прадедов наших. Дружина Святовидова жреца поддержала. Единственное – попросил он спасти женщин и детей и тех, кто ранен. И… казну храмовую отдал.