Экспансия

Учителей, что обучат вас языку нашему да обычаям. Устраивает?

Свен наконец смог приподняться на локте, прохрипел:

– Каким богам молишься?

– Два бога у нас, викинг. Перун-громовержец да сын его, Маниту-сеятель. Не бойся. Распятому не поклоняемся. И принуждать тебя сменить своих богов на наших тоже не будем. Принесёшь клятву верности, станешь служить державе честно, соблюдать обычаи наши, будучи в гостях, – не будет тебе ни обид, ни препятствий ни в чём. Слово даю. Князя славов, Ратибора. Сейчас с ответом не тороплю.

Подумай. Время есть. До утра завтрашнего. Но сразу тебе скажу – на новых местах легко не будет. Мы там только воевать закончили. И всякой нечисти вокруг много ещё водится. Так что думай, викинг, – поставишь заставу или в рудники кайлом махать пойдёшь. Утром спрошу. А сейчас – не обессудь уж. Выпустить тебя не могу. Не ровён час либо сам заразу принесёшь, либо у нас лихоманку подцепишь. Так что побудь здесь со своими людьми. Накормят вас тут прямо. А вечером и баньку устроят. Договорились?

Выпрямился, махнул рукой своим воинам, те сразу стали снимать оковы с пленников.

– Насчёт девочки своей не волнуйся. Как в себя придёт, ко всем и доставят. А сейчас ставьте шатры для ночёвки да прочее имущество получайте…

Прочего было много. Лёгкие одежды, мужские и женские, из невиданной ткани. Обувь. Тоже лёгкая, гораздо больше подходящая здешнему климату, чем тёплые сапоги норгов. Принесли и гребешки-чесалки и прочую ерунду. Женщинам иголки да нитки дали, чтобы подогнали по себе всё.

Те сели кружками шить. Мужчины ставили большие, на полсотни человек сразу, квадратные шатры.

Славы ушли на трибуны, окружавшие арену. В суету не вмешивались, и северяне, косясь на них, вполголоса переговаривались, решая, что им делать. Впрочем, особого выбора не было. Либо рабство до конца дней, либо свобода, но под постоянной угрозой нападения. Как говорится, хрен редьки не слаще. Свен всю ночь просидел в раздумьях, но так ничего и не смог выбрать.

Баню славы действительно устроили.

Не такую, как у них на родине, но тоже жаркую и хорошую. А когда викинг снял пропотевшую одежду да улёгся на мягкой раме с верёвочной сеткой, прикрытой толстым одеялом, вообще блаженство! Да только ни сытная еда, ни новая одежда тревоги унять за будущее северян так и не смогли.

Поутру вновь явился князь, только был он против вчерашнего куда более хмур. Поздоровался на свой манер, приложив ладонь к сердцу. Предложил присесть на принесённый воинами табурет.