Мой стокгольмский синдром

Осмотрев барак, я подсчитала потери. Убили отца Дайе, самого сильного из нигерийцев. Его жена рыдала, обнявшись с дочерью. Сын сидел рядом без единой слезинки в глазах, но с серым от горя лицом. Мулата-одиночку с огромными бицепсами никто не оплакивал. Оставшиеся два брата Альвареса поминали третьего, кажется, Хосе. А еще убили вторую польку. Лайла выла, уткнувшись в подушку. Всего минус пять, считая застреленного Джейсоном толстяка.

Я опустилась на кровать. Моя сумка с документами и чемодан с одеждой исчезли, как и у остальных.

Но о вещах я сейчас переживала меньше всего. Мысль о том, что и я скоро умру, не покидала ни на минуту. Надо найти силы смириться и успокоиться. Рано или поздно все умирают. И меня от них отличает лишь то, что я точно знаю отпущенный срок – до конца охоты остается четыре дня, максимум пять, если охотники будут не слишком удачливы. Вопрос только в том, как умирать? Дать себя убить или сопротивляться до последнего?

Неизвестно, куда бы завели меня депрессивные мысли, наверное, я бы и правда решила подставиться под пулю.

Но трое парней у соседних кроватей – очкарик и два его друга: парень с дредами и бородач – развить смирение не дали, с жаром обсуждая обустройство площадки.

– Тут два трейлера со спутниковыми тарелками на крыше, – бурно жестикулировал бородач. – Значит, идет прием сигнала. И камеры чуть ли не на каждом дереве. Уверен, трансляция тоже есть. Не стали бы они снимать это извращение просто так.

Мы сможем передать сообщение, если нам удастся подключиться к их сети.

– Не глупи, Барти, – фыркнул парень с дредами. – Нас и близко не подпустят.

– Не время спорить, Йен, – перебил его очкарик. – Давайте просто сопоставим все имеющиеся факты. И придумаем план действий, пока нас не перебили.

– Но в правилах сказано: не меньше пяти мишеней на каждого охотника, – робко вмешался кудрявый парень, явно не из их компании. – То есть двадцать пять. А нас тридцать. Значит, шанс выжить все-таки есть.

– Ты видишь здесь хоть одного выжившего с прошлой охоты? – отмахнулся от него очкарик. – Или думаешь, что мы первые? Дело явно поставлено на поток. К тому же мы видели их лица. Поверь, нас в живых не оставят. Надо бежать.

– Куда? – фыркнул Йен. – Помнишь, сколько нас сюда везли? До ближайшего населенного пункта миль двести! Ты два месяца будешь выбираться.

– Ты хочешь жить или нет? – Барти ткнул его в плечо.