Диалоги у картин

050 Старая кладка

Он не иллюзии питает

средь безнадёги русских стуж,

а кисти белые бросает

на разобщённость наших душ…

И старой кладки виадуки

через разрывы берегов

любви протягивают руки

сердцам, не знающим оков.

Как покаянному псалму

мосты доверчивы ему!

051 Старый вальс

И не лес, и не пруд,

и не заводь реки,

лазуритовых руд

самоцветы легки,

где усталым очам

всё туман и туман,

одиноким кострам –

утешенья обман…

Дерева, дерева

тихим светом горят

и плывут острова

золотые Плеяд,

этой гладью дыша,

в голубой глубине,

чья-то кисть, как душа,

отвечает волне.

052 Тишина

Светлее неба полог сонный,

где луч, рассеянно багров,

увидит берег наклонённый

над колыбелями ручьёв.

Луна в туманные постели

опустит инеем рассвет

и тишину пошлёт Завет,

которой мы осиротели

вчера ли, годы ли назад,

где детства выбыл адресат.

053 Торжок

На первоснежной акварели,

апофеозом простоты

палат уездных цитадели

и берега без суеты.

Вдали безжалостной столицы,

неонов, чуждых тишины,

смотреть божественные сны,

чинить прорехи на теплице

и плюнуть всем Аустерлицам

деленья… кресел и казны.

Торжок, как болеутоленье…

Мне, вдруг, почудился в тебе

блаженный ритм непротивленья

славянства мирного судьбе,

где ночь нашёптывает сказки,

а, день, исполнен куполов

и звониц, что чаруют краски

залётной редкости жрецов.

054 Туман

Ещё не слышен бич пастуший,

но, уж, заметны берега,

где я в плену прекраснодуший

терплю азартов жемчуга

и снасть, и кисть, что ближе нам,

где лодки грезятся волнам.

055 Утреннее

По небесам, как будто, рано

для утра с жаждою кистей

там, где прибрежные туманы

глядятся в зеркало дождей,

где топь и тишь, а термосок

хранит живительный дымок

из дома, где, ещё чисты,

ждут акварельные листы.

056 Форма света

Часовню греет память лета,

старик, морозом обнажён,

там, где, снега, как форма света

сопоставления времён

веков и звонкой детворы,

что зимы наши напролёт

терзают валенками лёд

и мчатся с саночной горы.

Дай им, Господь,

не старить сердца

или в рисунках мастеров

сберечь единственное детство

от жизни мелких катастроф.