Диалоги у картин

081 Ракурс

Листва сдавалась власти ветра

и день отмеривал разбег,

на разделительной проспекта

стоял спешащий человек,

но все водители рукою

его приветствовали там –

он рисовал наш мир водою

с палитрой сердца пополам.

082 Отрадное

Где и паркуются – как надо,

и, в час сиесты, ни души,

там и художнику отрадой

стирать свои карандаши

и вековечить «на коленке»,

как мировой калейдоскоп,

неповторимые оттенки

новоувиденных Европ.

083 Испанское лето

Здесь царство маврского канона

как, гор Скалистых вдалеке,

преодоление Каньона

по огнедышащей реке,

где Солнце лист в минуту, гложет,

и кисть, безжалостно суха,

лишь поцарапать краску может,

как камень дедова соха.

084 Номинация «Ночь»

Он пишет Сны прикосновений

людского Космоса и Тьмы,

ажурный тёплый лёд строений

над властью белою зимы

и… нас, в начале у миров,

где душам не хватает слов,

пока художника рука

не соберёт на лист века.

085 Полуминуты тишины

Пусть не белы у них пюпитры,

где гимны сложены векам…

Опустошённые палитры

как души, вверенные нам,

чтобы за поиском ответа,

где, впору, заповедь забыть,

мы понимали – стоит жить,

пока глаза внимают свету

и не назначено цены

полуминутам тишины.

086 Улица на Арарат

Игрою розового света

кисть акварельная текла,

одушевляя силуэты

высот из камня и стекла.

И, вот уже, теплеют дали,

отцовский вспомнив виноград,

и ночь в тюльпановом бокале

долиной грезит «Арарат»

и, будто, в зелени Раздана

базальта алого врата

от Эребуни к Еревану

Эчмиадзинова креста.

087 Тревожная вода

Мне акварельная руда

от земснаряда –

твоя тревожная вода

и слепок взгляда,

что мир устроен вопреки

периферии,

где вечно гаснут маяки

Александрии

и бьются в твердь кариатид

слова Завета,

как голубь Ноевый летит

за искрой Цвета.

088 «Absolut Rent Branvin»

Уже верит душа

в безнадёжность разлуки,

от «поганых болот»

эти «тени встают» …

Посходили с ума,

как от холода, руки –

«Абсолют» парадокса

и конца «Абсолют».