Ромашковый лес

Тут орел открыл клюв и выпустил стрекозу на волю со словами: «Лети, родная, ты ни в чем не повинна, я сам буду отвечать за все, раз прилетел сюда». «Глупец! – прихрипывая захохотали тучи, – ты завтра же ее съешь, какая тебе разница? Она тебе даже спасибо не скажет! Глупец…»

Но орел, гордо подняв голову, произнес: «Может я и глупец, и все же я не вправе жертвовать кем-то ради себя». «Не ради себя – ради всех», – возразили тучи. «Пусть так, но если эта стрекоза не играет роли в моей жизни, хоть мы с ней и тесно связаны, это еще не значит, что я могу ее «подставить», предать.

Она ведь тоже любит жизнь, воздух, свободу, а молнию я приму на себя», – только договорил орел, как желтое копье мгновенно пронзило его, и, как в бреду, крутясь на лету, он падал вниз…

Орел очнулся и увидел рядом с собой своих птенчиков и любимую орлицу. Ярко светило солнышко, и ветер нежно щекотал между перышками. «Но как же молния? Я…я…но как?» – шепотом спросил орел у пустоты. «Живи, – послышался ему крик уже далеко отплывающих черных туч, – горячее сердце не сожжет даже самая жгучая молния, которая по сравнению с добротой – ледянее айсберга…Она обожглась о твое тепло и растаяла».

И они улетели до следующей зимы, а орел еще долго пронзал своим бездонно-гордым взглядом глубь горизонта…

В последние секунды…

Он раскидывал своими черными кожаными ботинками снег, упавший к ногам. Глаза его смотрели будто сквозь землю, стараясь просверлить ее до самого ядра.

Руки он скрестил за спиной, отчего тело слегка нагнулось вперед, и шаг ускорялся. Ворот его темно-серого пальто был приподнят и закрывал собой половину уха. Он резко остановился и огляделся: рядом с ним стояла огромная елка высотой с четырнадцать-пятнадцать человек, украшенная цветными колокольчиками и сотней огоньков. Она была похожа на зимнее солнце, которое появляется в морозы сразу же после того, как обычное светило погружается в спячку. Радостные лица прохожих и одевшийся в самые яркие одежды город кричали о том, что сейчас уже вечер 31 декабря.

– А говорили, что желания, загаданные под бой курантов, всегда сбываются! Выходит, что меня обманули, – еле слышно и с какой-то невероятной болью и обидой произнес он.

Он смотрел на голое небо, которому не хотелось потерять ни одной снежинки, хотя ветер уже гнал откуда-то издалека облака и наполнял их собой, чтобы высыпать снег на планету.