Ромашковый лес

Нам никогда не понять, почему он, вместо того, чтобы отметить Новый год дома, надевает на себя дурацкий алый костюм, берет в руки свой мешок, с вышитыми на нем звездочками, и куда-то торопится, исчезая за снежной занавеской.

«Чудак», – скажите вы, и только он знает, что делает мир лучше, пусть немного, пусть совсем чуть-чуть, почти ничтожно мало, но лучше.

И вот он идет, неся на себе тяжеленный мешок и скользя по земле в дом, где, он знает точно, подарит людям веру и сказку.

Рогатая история

Он мчался сквозь непокорный ветер и колкие ветви деревьев, задевая рогами облака и разрезая их как куски ваты на множество крупных снежинок.

Не замечая хрустящие ветки под ногами и мелкие кочки, он бежал домой, ведь кукушка принесла ему важнейшую в его жизни новость: у него родился сын. Занырнув в свою пещеру, он увидел маленького рыженького олененка, только что выкарабкавшегося из спокойной маминой утробы в мир, полный опасностей и неожиданностей. Этим олененком был никто иной, как я. Я изо всех сил пытался подняться на свои, еще тоненькие и слабенькие как соломки, ножки, но несколько раз плюхнувшись на живот, решил оставить это дело и просто полежать рядом с мамой, погреться о ее шерсть и подарить ей свое прикосновение. Радости папы-оленя не было предела! Он носился по лесу, громко стуча копытами и издавая звуки, похожие на смех. Он был счастлив, ведь теперь он сможет передать все то, чему он научился за свою жизнь, мне.

Прошло время, я уже прочно стоял на ногах, но все еще боялся отходить далеко от своей мамы.

Однажды папа пришел домой с очень серьезным видом, что насторожило меня. Он гордо, уверенно и как-то исподлобья посмотрел на мать, на что она отвернулась и еле слышно спросила: «Что, уже пора?» Олень ничего не ответил, только подошел ко мне и начал говорить: «Сынок, ты уже взрослый, пора бы тебе выбираться из пещеры и познавать мир, который гораздо сложней и загадочней, чем ты представляешь себе сейчас». Папа подошел сзади и слегка подтолкнул меня своим, как сейчас помню, мокрым носом, к выходу. «И все же не бойся», – добавил он, и мы вышли из пещеры. Я увидел настоящее чудо: солнце играло на утренней росе своим золотым блеском, который слепил мои, еще не привыкшие к дневному свету, глаза, ветер разбегался на поле, а потом путался в ветвях деревьев, постоянно их раздвигая, чтобы пробраться, облака, подпираемые друг другом, летели в какие-то дали. Это было волшебно, особенно по сравнению с тем, что я видел в пещере.