Часики не тикают

Чего мы теряем? – ответила она, любуясь отражением в зеркале, крутясь и рассматривая свои узкие бедра.

– А что на ужин? А в тюрьме сейчас уууужин – ма-ка-ро-ны, – пытался шутить Элгей.

– Ой, сплюнь, все будет ок.

– Добрый день, мы к зав.отделения акушерства Раздвигайлову. Скажите, он у себя?

– А вы по какому вопросу? – спросила девушка на посту в женском отделении.

– Мы по важному вопросу, нам нужно с ним переговорить. – решительно ответила Йена.

– Если вы по поводу партнерских родов, заполните бланк.

 – медсестра включила автопилот, на автомате пытаясь сберечь врача от назойливости посетителей.

– Мы договорились о встрече, – не сдавала позиций Йена.

– А, вы договаривались… как вас зовут?

– Йена Лютикова. – сказала девушка и гордо выпрямившись, задрала маленький острый подбородок.

– А, ясно. Пойдемте за мной. – медсестра вышла из-за стойки и оказалась удивительно высокой и мускулистой женщиной. Халат и брюки на ней чуть не трещали по швам. Из-за загорелой кожи халат казался еще более белоснежным.

Они шли по коридору, по бокам которого располагались палаты, где лежали беременные женщины. Кто-то из них спал, кто-то возбужденно разговаривал по телефону, сообщая о своем самочуствии и желаниях съесть что-то, кто-то искал врача, а иные – просто ходили по коридору, придерживая себя за живот.

Они дошли до конца коридора, повернули направо, где был маленький предбанник, за которым была дверь с табличкой «заведующий отделением акушерства и гинекологии Раздвигайлов Вагтрах Вашотович».

– Вагтрах Вашотович, к вам тут посетители, – намеренно и показательно учтиво сказала медсестра, заглянув в кабинет.

– Да-да, Маринвиктрна, пускай заходят.

Йена чуть не засмеялась, Элгей молчал. Его выражение лица было каменным и выражало солидарность всем людям, имеющим имена, которые можно слышать и трактовать по-всякому, в основном по-обидному.

– Добрый день, я Йена, моя подруга должна была сказать, что я зайду.

– Да-да-да… прошу вас, милая девочка, проходите, – Вагтрах Вашотович был невысокго роста, стройный, седой, в очках, поверх которых он смотрел на собеседника.

Из-под халата с чуть засученными рукавами виднелись часы марки Piaget из белого золота с синим циферблатом.

«Хороший знак. Сам он вряд ли бы себе такие смог купить… Или нет? Или это означает, что его ставки слишком высоки и меньше, чем за 1,5 миллиона он не согласиться…»

– Слушаю, вас, моя милая.