Обертки от конфет

И скальпели всякие. А очередь правда большая, поэтому давай по делу, Наташка-белоручка. Хи-хи.

И он начал быстро говорить, что у нее за перелом и почему надо остаться в больнице, почему потом соблюдать постельный режим. Наташа слушала вскользь – он говорил до тошноты скучно и неинтересно, но уши ее выцепляли главные моменты: «взять бумажки», «подойти на пост к сестре», «перевязочная через две двери в тридцать пятом кабинете». Все лицо ныло, а ссадина жгла так, что в Наташе проснулся интроверт и меланхолик, который мечтал остаться в одиночестве, чтобы на ноги плюхнулась теплая собака, а свет от абажура светил тускло, но достаточно ярко для того, чтобы можно было без труда разглядеть буквы в толстой старой книге.

Когда Наташа закончила общаться с медсестрами и ей выделили койку, ей даже повезло попасть в палату, где было всего пять человек и ни одного обоссанного мужика. Это был еще один подарок от судьбы. Уже стемнело, и не красивый домашний абажур, но теплый тусклый свет лампочки отбрасывал приятный свет на клетчатое одеяло, хилую подушку и граненый стакан со сладким чаем.

В груди ныло, и по телу растекалась неприятная усталость, граничащая с тем видом тоски, когда двигаться совсем не хочется.

Мда, отличный день рождения, пожалуй, его будет даже проще вспомнить через лет двадцать, чем ту вечеринку с жабо, хотя парики были отменные!

Без своих вещей было совсем печально. У Наташи был только телефон, наушники и документы.

Даже салфетки закончились. Не заканчивались только шумные ток-шоу по телевизору с сильной рябью. Алина уже уехала домой, но Никита должен был привезти пижаму, тапочки и кружку. С ними вечер бы стал немного уютнее. Не праздничная вечеринка в пятницу вечером, о которой мечтала Наташа, но хоть что-то.

– Алло, – ответила Наташа на звонок.

– Наташ, я уже подхожу, но не знаю в какой стороне вход в больницу. Выгляни в окно, посмотри, что ты там видишь – нужен ориентир.

Она откинула угол одеяла, которым закрывала ноги, на носочках прошла несколько метров по холодному больничному полу, и подошла к деревянному окну с облупившейся белой краской. Между рамами еще была прошлогодняя серая вата, которая трепыхалась от прорывающегося с улицы ветра.

– Там ларек с шавермой, мужик с четырьмя таксами, но он вряд ли сможет быть хорошим ориентиром.