Обертки от конфет

Знаете, такая прелесть вышла! Сижу, сугроб из шариков ваты делаю, а Корнюша по столу бегает, смотрит. Тут у меня телефон зазвонил. Я ответил. Прихожу – одного шарика нет, а он в клетку ушел. Я у него, конечно, спрашивал – съел он его или спрятал. Молчит, зараза этакий. Хотя умный он у меня.

Пока я осматривала бедолагу в поисках ватного шарика Шредингера, пока делала ему рентген, я всё думала – это же на полном серьёзе. Несколько людей объединились и снимают крысиный календарь, делят месяца, скидываются на печать, а потом продают или дарят друзьям на Новый год.

Лохматый мужчина мне даже прошлогодний календарь показал. Там крысы на миниатюрных санях с красным мешком и посохом в декабре, с блинами в марте и крохотным портретом Ленина в октябре. С крохотным. Портретом. Ленина. Крыса!

Это был словно третий звонок на спектакль, название которого я не знаю, а программки у меня нет. Что было ясно наверняка, так что спектакль будет про праздник, и на него все пришли нарядные, а я в медицинском халате, покрытым тонким слоем кошачьей шерсти.

Лохматый и Корней Иванович ушли радостные домой доделывать декорации, ветерок проводил их своим «дзын», а окно издевательски добавило мерзкое «фс-с-с-с».

Декабрь меня пригвоздил одеялом к кровати. Не закутал в свитер, когда выгонял на улицу после работы. Котов дома раскидал по разным комнатам. Он выключил свет и не зажёг гирлянду. Декабрь, одумайся. Срочно какао с маршмеллоу внутривенно!

Пусть вместе с перерывом на какао здесь будет место ещё одного флешбека.

Мне почему-то часто снится бабушкин дом. Не сама бабушка, а именно деревянный дом с белой сиренью у крыльца и сараем, где когда-то мычали коровы.

На окнах с белой потрескавшейся краской стояла герань, выключенный телевизор был аккуратно накрыт кружевной салфеткой, а между комнатами вместо дверей висели занавески. В узком чуланчике, где спала бабушка, на обоях, которые были, конечно же, приклеены на другие обои, мы отмеряли карандашом свой рост.

А я всегда была самой маленькой, потому что была самой младшей.

На лето нас всех отправляли к бабушке в деревню, как казалось тогда, в ссылку.

Я была плохим помощником. Пропускала много малины в кустах, потому что дальтоник. Оставляла много сорняков на грядках, потому что не могла отличить молодую морковь от травы. Хорошо находила только хвощ и противную колючую штуку, которую не хотелось трогать.

Может поэтому я была не самой любимой внучкой.