Побег

Тупая боль в ладони напоминает об отце, который наблюдает за каждым моим движением, но и при этом мне приходится держать себя в руках, чтобы улыбаться.

Лишь один человек выглядит таким же несчастным, как я себя ощущаю, и это личный страж принца Торина, который, несмотря на то что схож с принцем возрастом и ростом, хмурится при каждой его фальшивой улыбке. Я не виню его. Он наверняка понимает, как ничтожна защита, которую он может предоставить здесь своему хозяину.

Когда запасы кушаний истощаются и снова наполняются графины, становится очевидно, что мое дальнейшее присутствие больше не требуется.

Извинившись, я ускользаю.

Раздираемая паникой и стиснутая корсетом, я пытаюсь перевести дух, выбираюсь на палубу, бегу на нос корабля и валюсь с ног. Своей ловушкой отец застал меня врасплох. Как мог он не обсудить всего этого для начала со мной? Или таково мое наказание за то, что не отдала приказ казнить Андерс? Или он и вправду настолько плохо обо мне думает, что мое будущее его не волнует? Уготованная мне стезя не сулила легкой жизни, однако я хоть знала, что меня ждет, и пыталась этому соответствовать.

Я всегда предполагала, что к моменту замужества хотя бы буду иметь право голоса, тем более что однажды тоже стану капитаном.

Я гляжу на фигуру, приделанную к дальнему концу корабельного носа. Это наклонившаяся вперед женщина, вырезанная из чернейшего дерева, ее платье и плащ вздымаются ветром, талия охвачена канатами. На груди нарисован алый цветок, ее сердце кровоточит.

Она и есть та самая дева, в честь которой назван корабль. Она – моя мать. Отец никогда не говорит о ней. Лишь однажды он нарушил это правило, чтобы рассказать, как любил ее. Когда вскоре после моего рождения она была убита, он распорядился сделать эту фигуру из ствола сердце-ночи, что растет в черных лесах Третьего острова, и дал кораблю новое название. Этот жест преданности всегда заставлял меня верить в то, что ему знакома сила истинной любви и что он желает мне того же. Похоже, я ошибалась, и теперь вижу привязанную к кораблю женщину в новом свете. Я точно так же прикована к «Деве», как и она. У меня больше общего с этим куском дерева, чем с кем бы то ни было. Прекрасно!

Кто-то подходит, и я поднимаю глаза.

Бронн покинул празднество. Он стоит у поручня лицом к морю, умышленно далеко, но достаточно близко, чтобы следить за мной. Очевидно, для того, чтобы я не наломала дров. Отец ведь не может позволить себе потерять товар.