Побег

Боль такая, будто меня рубят тысячи клинков, и я опускаю голову, не желая видеть, насколько ужасна рана, насколько хорошо видна теперь моя сырая плоть. Я подавляю рвотный позыв и сопровождающий его всхлип. Если Торин и потрясен варварским ритуалом, то ничем этого не выдает. Благодарит моего отца за благословение нашего супружеского союза и заявляет, что будущее Восточных островов в безопасности благодаря знаменательному соединению наших народов.

От меня не требуется речей и, хотя я обычно обижаюсь на пренебрежение моим мнением, впервые я за это благодарна.

Мне совершенно нечего сказать хорошего. Выносят ром, графины наполняются заново, и все поднимают бокалы в честь церемонии скрепления уз. И снова мне не подносят ни капли, хотя ром помог бы притупить боль. Вместо этого я отвлекаюсь, концентрируя все свои усилия на том, чтобы избегать Грейс. Я чувствовала ее взгляд на протяжении всего этого представления и теперь не отваживаюсь с ним встретиться, потому что боюсь, как бы ее жалость не доконала меня окончательно. Потеря самообладания лишь упрочит хватку, которой держит меня отец, лишь затянет аркан. Больше всего на свете ему нравится наказывать меня за демонстрацию моих изъянов.

Вместо этого я роняю взгляд на сердитого стража Торина, единственного, кто не пьет и не предпринимает попыток скрыть свое отвращение ко всему этому спектаклю. Воображаю, что вид обжигаемого, даже по собственной воле, принца идет вразрез с его инстинктами, и хотя он не выказал в отношении меня ни малейшего намека на дружественность, я обнаруживаю, что уважаю его преданность долгу.

Бронн, с другой стороны, пьет за нас всех. Он стоит чуть в стороне от толпы, и даже издалека я вижу опасность, сверкающую в его глазах. Никто сегодня не скажет ему ни слова поперек, уж больно откровенно он нарывается на драку, и я не понимаю, нравится ли мне видеть, какой он жалкий, или меня возмущает, что ему разрешается хмуриться, тогда как я не смею пошевелиться, заговорить, вздохнуть без того, чтобы меня не уличили в малейшей слабости.

В конце концов запасы рома истощаются, и принц Торин подходит попрощаться.

– Похоже, мне пора отчаливать, – говорит он. На лице его нет ни малейшего признака боли, от которой он наверняка страдает. Не осталось и следа того человека, которого я мельком заметила под королевской личиной во время нашей общей пытки.