Демьяновы сюжеты

Модник, аккуратист, чистюля отправлялся торговать обязательно небритым, в серой, фетровой шляпе, надвинутой на глаза, которые вдобавок закрывали роговые, бабушкины очки, перевязанные синей изолентной. Образ провинциального, пожилого чудака дополняли застиранный, пятнистый плащ и стоптанные зимние сапоги с расстегнутыми молниями. Разумеется, в таком виде к солидным покупателям его не допускали, а потому и доходы были копеечными. Но он не унимался.

Я был одним из первых, а, может быть, самым первым, кто его разоблачил.

Вычислил во дворе-колодце на Фонтанке, где проживали мои родственники. Понурив голову, он топтался возле небольшой, железной лестницы, ведущей к ярким, оранжевым дверям, кажется, это была только что открывшаяся риэлтовская контора. А перед ним, стоя на возвышении, застенчиво улыбалась милая девчушка лет семнадцати в розовых лосинах, слегка прикрытых коротюсенькой, черной юбкой:

– К нам больше не ходите. Заведующая сказала ребятам, чтобы вам ноги пообломали. Им два раза повторять не надо…

Вдруг, заметив меня, Кузин съежился, закинул рюкзак на спину и, согнувшись в три погибели, засеменил к подворотне.

Я его догнал уже на набережной:

– Ваше превосходительство, что за маскарад? Где ваш клубный пиджак с золотыми пуговицами? Куда подевались англицкие штиблеты?

Он поставил рюкзак на асфальт и хрипло прошептал, некрасиво сморщившись:

– Демьян, умоляю!.. Пожалуйста, никому ни слова. Провожу важный эксперимент, вживаюсь в образ.

– Ты что, в артисты подался?

– В каком-то смысле.

Роль коробейника осваиваю. Неудачливого!.. – И тут его физиономия округлилась и обнаружила чертовски обаятельную улыбку, в прежние времена разбившая немало женских сердец: – Купи хотя бы кусочек мыла. Хорошее мыло, пахучее, из Финляндии привезли. А то еще есть специи турецкие…

– Тоже из Хельсинки?

– Из Лапландии, – засмеялся он, но быстро остановился и помрачнел. – Демьян, заклинаю тебя…

– Буду молчать, – кивнул я и протянул ему руку. – Но когда ты вновь…

– Тогда, пожалуйста, сколько угодно.

А пока не надо.

– Слушай, но ты же не умираешь с голоду, – ляпнул я, разглядывая его рыжеватую щетину, кое-где отмеченную сединой. – Зачем тебе это?

– Ты прав, зарплату платят исправно. На хлеб и кильки в томате хватает. Но я люблю семгу слабого соления, а еще больше осетрину.

– И я люблю!.. – радостно воскликнул я, но, встретившись с его недобрым взглядом, тотчас осекся.

– Составил программу действий, – твердо произнес он.