Демьяновы сюжеты

Думаю, что к лету мы встретимся на троих. Кстати, хорошо бы сделать список потенциальных преподавателей…

Всерьез забеспокоился только в начале мая, когда из офиса фирмы один за другим стали исчезать сотрудники. Филипп вынужден был признаться: у нас временные трудности, босс в Майами под подпиской о невыезде, все деньги ушли на адвокатов, но, вероятно, к осени положение нормализуется, босс вернется, и вы сможете воплотить задуманное.

Без денег? – съехидничал я, глядя Филиппу прямо в глаза. И он ответил с мальчишеской запальчивостью: вы просто не знаете босса!.

.

Раздался стук в дверь. В комнату вошла Илона с табуреткой в руках, на ней стояли чашка с бульоном и тарелка с гренками.

– Поешь. – Она поставила табуретку рядом с диваном.

Продолжать капризничать было бы совсем глупо. Присев на диване и склонившись над табуреткой, я буквально за две минуты расправился с едой.

Илона, стоявшая у окна, повернулась, подошла ко мне и присела рядом:

– Демьян, послушай, пожалуйста!.

. – Она мило улыбалась и говорила ласково: – Может, хватит упрямиться?

– Ты о чем?

– Сегодня встретила Людочку Первушину, она спросила про тебя. Прости, немного посплетничали, сказала, что ты мыкаешься без работы. Демьян, ты бы видел, как вытянулась ее мордашка. Не может быть, повторяла она, потряхивая своими кудряшками и хлопая глазами, у Демьяна такое реноме и полгорода знакомых. Посоветовала, прямо сегодня позвонить Шпильману, у Семена уволился зам.

– И что я ему скажу? – встрепенулся я и приготовился защищаться, точно Илона вознамерилась отнять у меня самое дорогое.

 – Семен Михайлович, возьмите меня на пару месяцев? Но, извините, ничего гарантировать не могу. Возможно, свалю от вас еще раньше. Вы ведь слышали, наверно, про новый институт?..

– Станислав Викторович, – тихо произнесла жена.

Такой заход, когда вместо укоренившегося со школьной поры прозвища Демьян, звучало мое имя-отчество, не предвещал ничего хорошего.

– Станислав Викторович, – повторила она громче и решительнее.

 – Нам ведь с вами хорошо известно, что периодически, слава богу, не очень часто, вы впадаете в детство. Зачем об этой напасти знать посторонним? Звоните Шпильману, и ни слова об институте. Его нет и никогда не будет. – Она положила руку на мое плечо. – Ты думаешь, я дура и не в состоянии тебя понять? Уверяю – все предельно ясно. Несколько месяцев кряду расписывая эту образовательную фантазию, тебе очень трудно остановиться.