За 40 дней после твоей смерти

 – Обязательно узнай у него про семь своих колен. Будет полезно. Так что, подпишешь?

– Ладно! – Я взяла ручку и оставила на листе свои инициалы.

Парень взял планшет и вышел в откуда ни возьмись появившуюся дверь. За ней послышались маты и смех. Кто-то начал бессвязно пререкаться.

– Вам не нужно это знать, – ангел в красном поправила очки. – Итак, условия спасения. Ты возвращаешься на 40 дней назад туда, где он находился на тот момент. За это время ты должна влюбить своего соулмейта в себя.

Рассказывать никому о том, что он умрёт, условиях сделки нельзя. О нас тоже. Три раза ты можешь попросить помощи у своих аруахов, как было сказано ранее. Нужно только позвать. Если ты не сможешь влюбить своего соулмейта, он умрёт безвозвратно. Ты тоже.

– Умру?

– Да.

– Алиса! – Я повернулась к подруге, чтобы придушить, но оказалась в чьей-то пустой гостиной.

***

40 дней в запасе. Отсчёт пошёл

Так, кажется я уже попала туда, где находился мой соулмейт. Надеюсь, это была его квартира.

Не хотелось бы загреметь за проникновение со взломом. Хотя можно ли считать это взломом, если двери и окна в порядке?

Судя по звукам душа, у меня было время, чтобы выбраться из чужой квартиры до обнаружения. Насколько высоки шансы, что кто-то влюбится в сумасшедшую домушницу? Мне кажется, сведены к нулю.

Вскочив с тёмно-фиолетового дивана, я споткнулась о журнальный столик и упала прямо на кучу проводов у белой стены. Рукой я приземлилась на роутер, который не выдержал моей тяжести и погас.

Прости, соулмейт, но сегодня ты останешься без интернета. Душ не выключился, значит парень не услышал грохота.

Я встала, потирая ногу, и огляделась. Так, неплохо было бы перед уходом узнать хотя бы его имя. А где искать? Я в растерянности огляделась. Гостиная была практически пустой. Диван, столик, стопка настолок в углу. Ух ты, ни футболок, ни носков. А парень – аккуратист. Мне стало стыдно за гору белья, лежавшую в углу моей квартиры.

Надо устроить день большой стирки.

В комнаты возле душа было опасно идти. Оставалась только кухня. В ней было так же чисто: вымытая посуда, разложенная по полкам, еда в чёрном холодильнике так же аккуратно сложена по ячейкам, как в рекламе. На стуле возле стола стоял коричневый портфель. Открыв его, я достала бумаги и полистала: какие-то офисные договоры без имени исполнителя, видимо, черновики. Во внутреннем кармашке нашёлся бэйдж.