По эту сторону горизонта (несколько историй о вантузе, поэзии, бадминтоне, и кое о чём другом)

В этом плане к искусству относят группу разновидностей человеческой деятельности, объединяемых потому, что они являются специфическими – художественно-образными – формами воспроизведения действительности …»

§ … / Поэтов разных тьма, поэтому усердствуют иные, / К примеру, дворника сметает снег метла, / Поэты все душевно-нервно-«и по-всякому» больные, / И только дворник доброхотствует с утра. / … «Нам гениальность ныне даже не светила, ведь самый чёрный у Малевича квадрат, – громогласно ввалился Рифмач, остановившись посреди комнаты, аккурат, на мятых клочках недавнего творения Городихина.

Городихин, уныло сидя возле стола, даже не повернул головы. Тяжёлая дума: «Вот именно, задница – есть специфический род моего освоения мира!», – сковала голову Городихина до полного отсутствия её в какую-либо сторону оборачиваемости. Вертлявая же голова Рифмач, в отличии от аналогичной части тела друга, обладала всевозможными свободами, в том числе и смекалисто-поэтическими, а потому только глянув на остатки городихинской «живописи» Микола Иванович всё понял (ведь, как Городихин не «буйствовал», а сюжетная линия на бумажных обрывках всё же угадывалась).

– Кризис творчества нелестен, он творцу, что та же клеть, – ободряюще продекламировал Рифмач, доставая из карманов две пол-литровые бутылки мутного самогона.

Городихин встрепенулся … аж, весь.

– Где достал?

– Где, как не в преисподней, всего за полчаса можно надыбать литр самогона, – горделиво оскалился Рифмач, и тут же притворно опечалился. – Правда, банка с краской того … тю-тю она, в общем.

– Да и хрен с ней, – махнул рукой Городихин, и воодушевлённо схватился за обе бутылки сразу. – Ах, вы мои красавицы!

– Да уж намного пригляднее всяких там жопенций, – поддакнул Рифмач, подсаживаясь к столу.

§ … / Акстись, мой друг, / ведь для полёта в небеса должны быть крылья у тебя – / они не вырастаю вдруг, / должна взрастить их окрылённая душа, / на что порой и отведён всей жизни круг! / … Первая бутылка была выпита быстро, радостно, без закуски и почти молча. В моменты услаждения и плоти, и души всяческие разговоры – почти что, святотатство.